Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 91

Я замираю.

Пальцы сжимают телефон с такой силой, что мне кажется, он вот-вот треснет.

— Где?

— Недалеко от охотничьего домика, который вы нашли. У полиции тогда не было полномочий тщательно прочесать территорию заповедника – вероятно, поэтому они не осмотрели береговую линию. В день его исчезновения был шторм. Одно из деревьев рухнуло и придавило его. Мистер Картрайт умер от удара по голове. Это не убийство.

Это не убийство.

Мои губы почти не двигаются, когда я спрашиваю:

— Вы уверены?

— Я позвонила вам, как только пришло заключение медэкспертизы.

— Почему вы вообще говорите со мной?

— Мисс Ашборн…

Я перебиваю:

– Мисс Ашборн?С каких пор вы зовете меня не по имени? Просто, черт побери, скажите мне правду.

На другой линии раздается молчание. Я почти слышу, как она собирается с мыслями и наконец произносит:

— Я хочу, чтобы между нами было доверие. Судя по сегодняшним газетам и вашим общим фотографиям, вы, похоже, действительно сблизились с семьей Рейвенскрофт. Мне нужна ваша помощь. Любая информация, которая может повлиять на их образ, будет полезна. Ваше участие останется анонимным.

Я сбрасываю звонок.

К черту Карлу Баркли. К черту Мириам.

К черту их всех.

Это не убийство.

Значит, Чон не врал мне? Мы действительно тогда не встречались? Он не закапывал изувеченный труп, его гончие не гнались за мной, и я не падала в море с обрыва? Вероятно, я просто увидела его фотографию – и мозг дорисовал остальное.

Да, это был сон. Последствия выпитого алкоголя, смешанного с лекарствами.

Мне требуется несколько минут, чтобы побороть приступ, и, как назло, я не могу вспомнить, где в последний раз видела аппарат. Тревога царапает внутренности, мой взгляд скользит по роскошной обстановке чужого дома, пока не цепляется за коробку.

Он оставил для меня ингалятор.

Даже здесь. В Лондоне.

С каждым днем я чувствую, как его яд отравляет меня все сильнее. Я очаровываюсь им все сильнее. Боюсь сильнее. Ненавижу сильнее…

Когда-нибудь этот человек погубит меня.

Я блуждаю по дому, чтобы найти ванную и принять душ. Как только вода смывает с меня остатки кошмара, я вытираюсь полотенцем, переодеваюсь в сухую одежду и застываю.

Кожа мгновенно покрывается румянцем. Чон стоит в дверном проеме, наблюдая за мной с присущей ему внимательностью. Мой взгляд скользит по его отражению в зеркале: черная футболка, спортивные штаны – после пробежки он выглядит восхитительно.

Все мое тело ноет, напоминая о вчерашнем наказании. Раны были обработаны специальной мазью, но она слабо помогла, и я едва могу сидеть, не морщась при этом от боли.

Он подходит ближе и забирает фен из моих рук. Наши взгляды встречаются. Чон улыбается и, поднеся мою ладонь к губам, ласково целует пальцы.

— Я могу высушить волосы сама.

— Не лишай меня удовольствия поухаживать за тобой, Изабелла.

Я впиваюсь ногтями в ладони, пока боль не простреливает кожу, возвращая меня в реальность. Почему он не может быть таким всегда?

Он бережно сушит всю длину, затем берет прядь и жадно вдыхает, не сводя с меня взгляда. В его выдохе дрожит тихое слово «лилии», и я не знаю, реально оно или просто плод моего воображения.

— Я люблю твои волосы. Не подстригайся коротко.

— Когда ты запрещаешь мне что-то, мне нестерпимо хочется сделать наоборот.