Невинная любовь - Бусе Кудун Страница 92

— Я стараюсь делать свою работу хорошо. У тебя есть резиновые перчатки?

— Должны быть в кладовке. Можешь посмотреть там, а я пока принесу фартук из ванной?

— Конечно, – сказал он и встал, а я пошла в ванную за фартуком.

И тут в моей голове зазвенел тревожный звонок. В кладовке стояли коробки с одеждой для Барби и моя швейная машинка, которую мне пока не удалось спрятать!

Бросив фартук, я побежала к Динчеру. Однако, увидев, как он выходит из кладовки с парой резиновых перчаток в руках, я расслабилась и улыбнулась.

— Ты нашел их! – сказала я, опираясь одной рукой о стену.

Он нахмурился и посмотрел на меня, чтобы выяснить причину моего бессмысленного волнения.

— Нашел.

— Ну что, давай красить!

Несмотря на то, что ночами мне снились десятки снов, я поняла, почему мне никогда не снится мой дом. Потому что он являлся идеальным местом для разоблачения моей лжи.

Пока Динчер надевал перчатки, я принесла с балкона табуретку.

— Вот и все. – Я села на табурет, натянула на себя фартук и показала ему прядь волос, которую хотела покрасить.

— Не стоило сбегать с фестиваля и приезжать сюда ради такой тонкой пряди, – сказал он и рассмеялся. Но, заметив, что я молчу, добавил: – Я не это имел в виду.

Он наклонил голову и заглянул мне в лицо.

— Я просто знаю… – Я сжала губы, прежде чем задать терзавший меня вопрос. – Фестиваль…

Он смотрел с интересом:

— Да?

— Разве ты не должен быть там прямо сейчас?

— Я считаю, что должен быть здесь.

— У тебя будут из-за этого проблемы?

— Вероятно. – Уголки его губ изогнулись в улыбке.

— Тогда зачем ты приехал?

— Потому что я хотел покрасить тебе волосы.

— Вместо того, чтобы отыграть концерт для тысячи людей?

— Да.

Он взял кисть с кофейного столика и медленно начал красить прядь волос.

В отличие от меня, Динчер всегда говорил правду, с самой первой нашей встречи. Он зарабатывал на жизнь музыкой, играя в далеком от центра города баре. И сегодня упустил свой шанс выступить на крупном мероприятии. Тем самым он разрушил не только свою мечту, но и мечту всей группы.

— Ты беспокоишься о моей работе, но совсем не беспокоишься о своей.

— Будет еще одна возможность выступить.

— Я не думаю, что твои друзья так думают.

Динчер остановился и спокойно вздохнул:

— Они не хотели этого с самого начала.

— Как группа могла не хотеть выступить на фестивале?

— Они занимаются не только музыкой, – сказал он, снова начав красить волосы. – Для них это просто хобби. А выход на сцену фестиваля означает, что все теперь серьезно. А им этого бы не хотелось. Мне было трудно их убедить.

Я подумала о том, как трудно быть единственным среди своих друзей, кто серьезно относится к тому, что они делают вместе.

— Ты можешь ненавидеть меня за эти слова, но почему бы тебе не оставить их и не создать другую группу?

— Мне даже представить трудно, что я покину место, к которому привык.

Когда я начала говорить и произнесла слово «раньше», Динчер засмеялся, а затем ответил: «Извини».

— Раньше, – повторила я, глубоко вздохнув, – мне не нравилось оставаться в гостях у друзей. И я не могла поехать в другой город, даже на неделю в отпуск, потому что там мне было бы неловко идти в туалет, даже если бы очень хотелось…

Моя речь началась так гладко, а закончилась позором. Мне хотелось зажать рот и сунуть голову в песок, как страус.