Слабонервным не входить! - Наталья Юнина Страница 92

А вот Вововичу сам Всевышний велел полакомиться. Монеты и то, что прибилось к кексику приходится убрать. А вот дальше со мной случается что-то из разряда помутнения рассудка. Стою с подносом с чашкой кофе для Полуянова и смотрю на свою красиво плавающую…слюну. Или плевок? Как это вообще зовется? И что я на хрен творю?!

— Наконец-то, – передо мной распахивается дверь кабинета Полуянова. – Давай быстрее. Дел много.

И как теперь быть? Ставлю поднос на его рабочий стол и вместо того, чтобы уйти, я зачем-то стою как примороженная и смотрю на чашку.

— Какой-то странный сегодня кофе. Это пена?

— Ага.

— Ты плюнула сюда, что ли?

— Нет, конечно! Это штука для пенки. Новую купила.

— Ясно. Присаживайся, давай обсудим наших курочек.

Ладно, он немножко козел за то, что «просто хочет в данный период меня», а не чего-то там более романтичного. Поправочка, хотел. Но, блин, не пить же ему за это мой плевок и не есть кекс, некогда сношающийся с моей сумкой. Как только Полуянов берется за чашку и готовится поднести ее ко рту, я машинально выбиваю ее из его рук. Кофе попадает на брюки и пол. Инфоцыган и не думает вскакивать с места с криками о помощи.

— Я думал, мы покончили с травмами. Яйца – не фингал под глазом, если сварятся, то само не пройдет, Наталья Евгеньевна.

— Подуть? – предлагаю первое, что приходит на ум.

— Наталь, тебе точно нужно замуж, ибо фамилия Невменько откладывает нехороший на тебе отпечаток. Надо срочно менять.

— Простите, я не специально.

— Серьезно? Ты выбила кофе из моей руки очень даже специально.

— Нет. Рука случайно взметнулась вверх.

— Странно, что не по моей роже.

Странно, что смотрит на меня Полуянов не со злостью, а с веселыми искорками во взгляде.

— Плюнула в кофе, и решила не давать мне все же испить твой яд? – не скрывая сарказма в голосе выдает инфоцыган.

— Скажете тоже. В общем, простите.

— Простите в карман не положишь. У меня сегодня важная встреча. Исправляй.

— Секундочку.

Вообще-то на черных брюках не очень-то и видно кофе, но, как послушная девочка, я беру тканевую салфетку и, наклонившись к Полуянову, принимаюсь вытирать кофе. В моей голове это казалось супер эротично. Как в кино и книгах, где у героя, разумеется, должен встать. И, кажется, все удалось. Почти.

— Ты что там, пожар тушишь ногами?

— В смысле?

— В смысле хватит топтать мне яйца. То ошпарит, то потопчет, – выхватывает салфетку из моих рук.

— Да ладно, ничего я там не ошпарила. Я кофе заливала теплой водой.

— Не удивлюсь, если все-таки и плюнула.

— Да за кого вы меня принимаете?

— За женщину, портящую мне жизнь, – хмурясь произносит Полуянов и встает с кресла.

Ну да, все вышло так же «эротично» как в кино и книгах. Однако Полуянов не думает меня выгонять. Он просто переодел джинсы. Указывает мне взглядом на стул и садится рядом, доставая личные дела участниц.

— Вещай.

Тут я как порядочная помощница начинаю излагать всю инфу об участницах. Ну, ладно, не всю. Я знаю с кем у него проблемы. С Марианной.

— Я не вижу в ней интереса к мужчинам. На третьем занятии я намеренно демонстрировал трех разных объективно привлекательных для женщин мужчин. Даже ты, малость отбитая на голову, оторвала взгляд от телефона, прервав запись своих мыслишек и обратила на них внимание, – приятно, что козлина смотрит на меня, но все-таки отбитая на голову – так себе комплимент. – А Марианна нет. Я был уверен, что она для меня как открытая книга. Серая мышка, которую надо приодеть, дать волшебного пенделя и вуаля проблемы решены. Но что-то пошло не так, – и я даже знаю почему.