Мне. Ее. Нельзя - Ольга Дашкова Страница 92

Дышать стало трудно, я приложил правую ладонь к ребрам с левой стороны, почувствовал там что-то горячее, поднес к глазам, но мои ладони и так были все в крови. Я не понимал, чья это была кровь, моя или этого ублюдка.

— Игнат, нет, пожалуйста, нет…

Начал заваливаться на бок, но не успел коснуться головой земли, упал на что-то мягкое и сразу увидел перед собой голубые, как небо, глаза Алены. Она была напугана, растеряна, губа разбита, под носом кровь, волосы растрепаны, они обрамляли ее идеальное лицо и спадали на мое.

Сделал жалкую попытку улыбнуться, протянуть руку, дотронуться до нее, но не получилось. Она гладила меня, что-то говорила, шептала, но я не мог разобрать ни слова, лишь какие-то обрывки фраз:

— Игнат, пожалуйста, нет, нет… Смотри на меня, на меня смотри… Все хорошо, все будет хорошо. Со мной все в порядке, и с тобой все будет в порядке, пожалуйста, Игнат. Игнат! Нет, только не умирай, не умирай, пожалуйста… Саша, Саша, нет…

На мое лицо упали горячие капли слез, я прикрыл глаза, тут же открыл, простонав от боли.

— Я люблю тебя, люблю… Саша… Саша… пожалуйста… Нет, не умирай, смотри на меня. Да сделайте вы что-нибудь, почему вы стоите?

Дальше пустота и тишина. Лишь иногда я слышал голоса, но среди них не было голоса Алены.

* * *

— Быстрее, да, перекладывай, везем, да, ребята, быстрее. Не мешайте, девушка.

— Что?

— Большая потеря крови.

— Завозите, операционная уже готова.

Снова чернота и невесомость. Я не хотел умирать. Я не был к этому готов. Я еще не сказал своей девочке, что люблю, и не попросил у Покровского ее руки. Она еще не родила мне сына или дочь.

* * *

— Алена, езжай в гостиницу, тебе надо отдохнуть.

— Я не устала.

— Ты ничем не поможешь.

— Это ты так думаешь, а вот ты езжай домой, тебя Арина ждет, со мной все хорошо.

— Упрямая девчонка, я сейчас скажу жестокую вещь, но это все из-за тебя, из-за твоей глупости.

— Я знаю. Мне очень жаль. Но дети учатся на своих ошибках, папа, и не надо их так оберегать.

Слышу монотонный писк приборов, голоса, но не могу открыть глаза и даже пошевелить рукой.

— Ничего с ним не будет, заживет как на собаке. Ему не в первый раз ловить пулю.

— Как ты можешь так говорить, папа? Саша поймал пулю из-за меня, защищая меня, он спас мне жизнь.

— Саша? Ты еще скажи, что влюбилась в него.

— А если это и так? То что? Я совершеннолетняя.

— Да ты еще…

— Я просила вас вести себя тихо, а вы в реанимации устроили спор.

— Да, Любовь Эдуардовна говорит правильно, папа, не спорь, будет так, как я решу.

Если бы я мог, то улыбнулся бы во все зубы. Да, это моя девочка, она не только из меня и из отца, да из кого угодно веревки вить будет.

— Да ты хоть понимаешь, кто он? – Тихон заговорил громким шепотом, но я все равно все слышал.

— А кто ты, папа? Кто? А вот я знаю, кто ты. И кто Игнат, я знаю, и я это понимаю и принимаю. И вот не надо на меня так смотреть, ты в свою Арину влюбился и женился на ней, скоро отцом снова станешь, и твой статус тебе в этом никак не помешал.

А вот это серьезно, сердце забилось чаще, приборы запищали громче.

— Что, что это такое, Любовь Эдуардовна? Ему плохо? – Взволнованный голос Алены прозвучал эхом.

— Все вышли отсюда, быстро. Позови медсестру.

Снова тишина и темнота, но я точно знаю, зачем и к кому мне стоит вернуться. Даже ради того, чтобы побесить Покровского, я выкарабкаюсь с того света, но главная цель – это моя нежная и такая дерзкая девочка.