Невеста для психопата - Елена Белая Страница 93

По причине активности тектонических плит атмосферное давление контрастно колебалось здесь несколько раз на дню, что приводило мой метеочувствительный организм в коматозное состояние. Я исполняла роль заботливой жены и мамы из последних сил, на автопилоте гуляя с коляской по унылым местам, покупая безвкусную еду и убирая квартиру, находиться в которой для меня было все равно, что в клетке. Я ненавидела Исландию всей душой и каждый новый день здесь был для меня повторением вчерашнего кошмара.

Несколько раз я пыталась поговорить об этом с мужем. На что получала довольно жесткий совет “сжать булки” и двигаться дальше. Не знаю почему, но именно в Исландии мой муж предпочел примерить на себя роль инспектора. Он контролировал, достаточно ли хорошо я справляюсь с обязанностями по дому, не желал слушать никакого “нытья” и еще время от времени в приказном порядке велел отдаваться ему по причине внезапно накатившего на него желания. Иначе мою без того истерзанную психику ждал скандал.

В течение трех лет нашей совместной жизни было всякое. Мой супруг никогда не был теплым человеком, однако, в жизни до Исландии ему часто удавалось быть для меня другом и мужской фигурой, способной на заботу и сочувствие. Однако, здесь он вел себя как тюремный надсмотрщик и все попытки обсудить болезненный для меня вопрос неизменно утыкались в глухую стену его равнодушия.

Возвращаясь домой с работы, он самодовольно рассказывал, как хорошо его приняли в коллективе, желая получать от меня восторженные поддакивания. Мне было плевать на него, я ушла в себя. Конечно, наш с ним разлад назревал задолго до приезда в Исландию и здесь всего за четыре недели перерос в обоюдную лютую злобу. Я злилась на него, за то, что он заставил меня бросить все и уехать к черту на рога. Я злилась на его холодность. И больше всего на его откровенное самолюбование. Словом, чем хуже мне было, тем туже он закручивал гайки.

Так, например, будучи тотальным ревнивцем, он в подробностях рассказывал мне о своей коллеге, которая, с его слов, была чудо как хороша во всем. Красивая, работящая, веселая и между прочим, не впадающая в депрессию от чудовищного исландского климата, как я. На второй неделе я поняла, что, если услышу про нее еще одно слово, я просто не выдержу и ударю его чем-нибудь тяжелым по венценосной башке.

“Переспи уже с ней и не мучайся,” – предложила я.

“А ты что, сомневаешься, что она согласится?”– злобно спросил он.

“С чего бы? Ты ведь олицетворение всех мужских достоинств. Я вас обоих благословляю”.

Два раза мы с ним чуть не подрались. Еще один напились ирландского джина и попытались прийти к консенсусу. Но хмель сотворил чудо на одну ночь. Конфликты перерастали один в другой, равнодушие менялось ненавистью. Словом, одним пасмурным утром я поняла, что пришло время выйти из этой мучительной связи.

“Ральф давай разойдемся. Ты же видишь, ничего не выходит. Мучаются все.”

“ Я заберу у тебя ребенка.”

Эта фраза прогремела, как гром среди ясного дня. В ответ на предложение развестись я ожидала услышать все, что угодно, но эта угроза расчленила меня на части, как топор палача. Я молча ушла в другую комнату и рыдала там от страха и боли два следующих дня. Я выла как загнанный в ловушку зверь, прекрасно понимая, что у моего мужа на руках абсолютно все козыри. Он европеец, у него здесь априори больше прав. К тому же, он работает в единственном аэропорту на острове, так что сбежать обратно в Польшу с ребенком у меня не получится. Но больно мне было не только от осознания своей беспомощности. Я не могла поверить, что мой муж способен так хладнокровно бить по самому больному. Потерять ребенка для меня было страшнее, чем лишиться жизни. И он прекрасно об этом знал.