Топит в тебе - Ана Сакру Страница 93

После ужина пытаюсь в своей комнате почитать книгу, но буквы непослушно скачут перед глазами, отказываясь складываться в слова. И я включаю фильм. Сюжет совершенно не улавливаю, но хотя бы фоновый звук отвлекает.

Десятый час. Макс не звонит.

Впервые за последнюю неделю. Мне хочется реветь.

Но вместо этого я направляюсь в ванную, чтобы принять душ, заставляя себя оставить в комнате проклятый телефон.

Который пиликает входящим видео вызовом, как только я снимаю футболку. От всплеска адреналина в крови сердце пропускает удар, а затем я, путаясь в рукавах и горловине, суетливо натягиваю футболку обратно и бегу к телефону.

Макс.

Медленно выдыхаю, считая про себя.

Раз. Два. Три…

Принимаю вызов. Вижу его лицо на экране. Внутри все сладко, до боли сжимается. И взволнованная улыбка сама собой появляется на моем лице.

— Привет…

И хочется зажмуриться от ломкого звука собственного голоса. Он выдаёт меня с головой.

— Привет, Душа моя, – отзывается Макс, тепло улыбаясь в камеру. От того, как он меня называет, пусть и будто шутливым тоном, краснею еще сильней.

— Не хватает с надрывом крикнуть "Констанция", – фырчу, намекая на известную фразу из старого фильма.

— Ахах, думаешь, потяну на Д'Артаньяна? – выгибает Макс бровь, перемещаясь по своей квартире.

Камера выхватывает куски знакомого интерьера. Сам Максим в простой серой футболке. Густые светлые пряди в беспорядке взъерошены. Такой домашний…

— Нет, тебе не подходит, – улыбаюсь, падая на кровать, – Скорее Арамис.

— Я не очень религиозен, – кривится, отметая этот вариант, – И он особо никого не любил кроме себя, насколько я помню, – как бы между прочим бросает Максим, отводя взгляд куда-то вниз, – Кыс- кыс-кыс…

— Неправда, он любил женщин, – защищаю несчастного Арамиса.

— Всех подряд, то есть просто любил трахать их, – выдает Колобов, насыпая кошачий корм, – Душечка, иди ко мне, – так ласково и бархатисто, что меня мурашками обсыпают.

Нет, ну это преступление было – назвать кошку так!

— Хочешь сказать, ты не такой, – цепляю Макса.

— Я не такой, – кидает прямой серьезный взгляд в камеру.

Застываем на секунду, жадно вглядываясь друг в друга. Меня бросает в жар. Сердце частит. Это сразу какой-то совсем другой безмолвный диалог. Слишком интимный.

— Кормишь свою любимую киску? – нервно улыбаясь, говорю первое, что приходит в голову, лишь бы нарушить густое молчание.

У Макса мелькает в глазах что-то томное и темное.

— Обладательница моей любимой киски отказалась ко мне сегодня ехать, так что мне ее никак не покормить, – и его губы разъезжаются в нахальной улыбке.

Если я думала, что сгораю от жаркого румянца до этого, то я сильно… Очень сильно ошибалась!

Рвано вдохнув, я открываю рот, чтобы возмутиться, но Макс резко переводит тему, и у меня создается полное впечатление, что это был вшитый двадцать пятый кадр.

— А ты чем занимаешься? – спрашивает, смотря на меня через экран прямо и совершенно невинно.

— Собиралась принять душ и лечь спать, – заторможено бормочу, переваривая его прошлые слова.

— М-м, душ… пойдешь сейчас? – многозначительно дергает бровями.

— После того, как закончу разговор, – отрезаю хрипло.

Макс улыбается и никак не комментирует. Наверно понимает, что вгонять меня в краску и дальше просто опасно. У меня кожа на лице элементарно сгорит.