Йога, тыква, два хвоста - Наталья Маслова Страница 94

Мою растерянность прервал тихий голос за спиной.

— Леди Дарья. Можно вас на минуту?

Я обернулась. Лорэлл Дэйр стоял в тени арки. Он выглядел собранным, но в его глазах была непривычная мягкость, почти уязвимость.

— Конечно.

Мы отошли в сторону, в маленький закрытый садик, где нас не могли подслушать чужие уши.

— Я хотел… попрощаться. На всякий случай, — начал он, глядя куда-то мимо меня, на цветущий куст зимней жимолости. — Завтра всё может сложиться по-разному. И если мне не удастся сказать это потом… Спасибо. За всё. За то, что не отвернулись, когда я был самым неприятным засранцем при дворе. За то, что поверили мне. За то, что дали мне шанс… отомстить за мать и найти нечто большее.

Он наконец посмотрел на меня.

— Лианна… она моя Истинная Пара. Мы почувствовали это сразу. И если завтра всё закончится хорошо, мы дадим драконьи обеты. Я уеду с ней или останемся здесь, если король и её брат найдут это разумным. Но мой путь теперь — рядом с ней. И я счастлив, что успел это понять. Благодаря вам.

В его голосе не было той прежней, разъедающей горечи. Была лёгкая грусть и огромное, тихое облегчение.

— Я искренне рада за вас, магистр Дэйр.

— Лорэлл, — поправил он с лёгкой, почти невидимой улыбкой. — Для вас — просто Лорэлл. Теперь мы почти что родня. И уж точно верные друзья.

Он слегка склонил голову — не поклон, а жест глубокого уважения. Потом стремительно покинул, растворившись в предвечерних сумерках. Я осталась одна, и испытала странное чувство. Непривычную смесь грусти, радости и лёгкой зависти. Внезапно слегка сжало сердце. Он нашёл свой путь. Обрёл свою Истинную. Узнал свою правду.

Мне же предстояло найти свою. Пока что не в чувствах, а в деле. Я вернулась в свой кабинет, к тыкве-гримуару. Мне нужен был не меч и не щит. Мне нужно было оружие пострашнее. То, против которого у Элинор не будет защиты. Правда.

Я положила руки на тёплую поверхность тыквы и снова обратилась к ней с просьбой, на этот раз не о защите, а о памяти.

— Покажи мне её. Покажи мне Элинор не как монстра, а как ту, кем она была. Покажи мне причину.

Тыква дрогнула. Свет из неё стал не ярким, а глубоким, уходящим внутрь, в самые древние слои памяти, записанные не чернилами, а отпечатками событий. Перед моим внутренним взором поплыли образы. Не дневники Арианны. Старее. Летопись изгнания. Записи, сделанные рукой самого короля-отца, Кора Тейранна Старшего, и переданные на хранение в гримуар Рьорны Хэллоки — беспристрастным хранителям.

Я увидела не злодейку. Я увидела девушку, старшую дочь, умную, гордую, с бушующей, необузданной драконьей магией. Я увидела её не угодить, не справиться с грузом ожиданий. Я увидела её первую ошибку. Обращение к запретным свиткам не из злобы, а из отчаяния доказать, что она достойна. Как страх отца перед её силой перерос в подозрения, а потом — в жестокий приговор. Изгнание. Не казнь, а горькое и незаслуженное забвение. Принудительное стирание из истории семьи.

Увидела, как эта рана, оставленная самым близким человеком, гноилась годами, пока не превратилась в ту самую чёрную, пожирающую всё ненависть, с которой мы столкнулись. Элинор мстила не за трон. Она мстила за преданное доверие, за несправедливое отвержение. Её битва была не за власть, а за признание. Это делало её в тысячу раз опаснее.