Ненависть со вкусом омелы - Полин Мур Страница 95

Но что-то подсказывало мне, что в этом году все будет иначе. Возможно, я буду праздновать эти праздники в чужой семье. От этой мысли хочется плакать.

Чертов Кристиан Холмс! Нужно же было умудриться поцеловать меня именно в тот вечер!

В шесть вечера я уже стояла на пороге своего дома. Машина родителей стояла в гараже, а сквозь тонкие шторы я видела, как папа гладит живот мамы, Луиза играет с Тони, а Кристиан стоит у плиты в моем фартуке с феями! Я позвонила в звонок, и через несколько секунд дверь мне открыла Лу. При видео меня она сначала нахмурилась, потом улыбнулась, а затем снова нахмурилась и ударила меня по руке кухонным полотенцем.

— Сестра называется! — тихо произнесла она, а затем еще раз ударила меня. — Я так перед ним опозорилась, когда пришла с этими прокладками! Какой ужас!!! Ты по гроб жизни мне теперь обязана!

Лицо Луизы немного покраснело, из-за чего веснушки на щеках стали выражены чуть четче.

— Куплю тебе ведро мармелада и достаточно, — я показала язык.

— О, пришел, — произнес Кристиан.

Тони, как обычно, прыгнул на меня, начиная лизать лицо. Я едва удержалась на ногах. После такого пламенного приветствия, я таки зашла в дом и сняла верхнюю одежду. Поздоровалась с родителями, и мы втроем поднялись ко мне в комнату.

Луиза сразу начала заваливать нас вопросами.

— И как исправить то, что вы натворили? — спросила она.

— Мы натворили? — я удивилась. — Если бы он меня не поцеловал, ничего бы не было!

— Если бы Кассандра не устроила вечеринку, ничего бы не было, — Холмс пожалплечами.

— Ну да, сваливай все на Робертс.

— И что нужно сделать, чтобы все стало как прежде?

— Поцелуй любви все исправит и бла-бла-бла…, — недовольно произнесла я.

Луиза моргнула пару раз.

— То есть, вы навсегда такими останетесь?

— Не начинай…, — произнесла я, закатывая глаза.

Все это время Кристиан просто смотрел на меня. Честно говоря, я уже привыкла к его телу. Настолько, что мне даже не противно прикасаться ко всем его частям… А вот мысль о том, что Холмс распускает свои руки на моем теле…! Не могу сказать, что меня это раздражает, но и в восторг не приводит.

— Надо сказать маме с папой, — девочка встала с места.

— Что? Нет! Ни в коем случае! Бабуля Мария скоро приедет. Мама и так на нервах из-за их ссор с папой, хочешь добить ее? Или ты забыла, что она беременна? А если что-то случится?

Сестра нахмурилась и села на место, пиная ногами воздух.

— Как мне теперь жить с мыслью, что ты это… он…

— Я вообще-то здесь, — Холмс отошел от стены и подошел к нам. — И насколько я помню, ты была от мена без ума.

— Господи, Кристиан! По твоему мнению Земля только вокруг тебя одного и крутится! — это правда начинало раздражать.

— Я говорю то, что вижу. Она мне радовалась больше, чем тебе.

— Да знаешь что!!! — я встала с места и ударила его по плечу.

— Что? — он ухмыльнулся.

У меня не было слов. Я думала он как обычно просто рассмеется. Виолетта, ты теряешь хватку…

— Вы закончили? — Луиза устало выдохнула. — Мне нужно делать уроки. А вы… Сами разберетесь, — девочка махнула рукой и вышла из комнаты, оставив нас одних.

Мама принесла нам в комнату ужин. Обычно она не разрешала мне есть вне кухни, но сегодня был другой случай. Мне нужно было выучить новую тему по тригонометрии и повторить старые для классов помладше. С учебников я была как обезьяна с гранатой. Пару раз мне хотелось выкинуть тетрадь в окно, чтобы холодный ветер унес ее куда-нибудь в Китай. Заниматься с Кристианом всегда было пыткой. Но если раньше он раздражал меня одним своим существованием, то теперь я не могу спокойно сидеть, когда он находится в нескольких сантиметрах от меня. Каждый раз, когда она касается моей руки или убирает мои (свои) волосы, мне становится плохо от того, как я начинаю волноваться. Каждый раз, когда наши взгляды сталкиваются,меня охватывает волна смущения – как будто я обжигаюсь. Мои колени предательски подкашиваются, а сердце бьется с такой силой, что кажется, будто он может его услышать. Но потом приходит страх. Страх, что все это – ошибка. Страх, что я открою свои чувства и рискую окончательно разрушить все, что между нами только недавно было построено – даже если это все временно.