В Рождество звезды светят ярче - Софи Жомен Страница 96

— Девочки, – подает голос недоумевающий Джузеппе, – что еще за история с социальной службой?

Агата готова проглотить язык. Она сама удивлена, как до сих пор не разревелась. Угораздило же ее проговориться! Господи, теперь все рухнет…

— Агата ничего вам не рассказывала? – звонким голосом спрашивает у родителей Валерия. – Я официально потребовала вернуть мне опеку над Хлоей. Решение будет принято после праздников. Ясное дело, Агата, безупречная Агата, святая Агата, наплела про меня социальной службе невесть что. Но я не горюю, судья по семейным делам обязательно признает мою правоту, и мне скоро вернут мою дочь.

За этим объявлением следует гробовая тишина. Агата закрывает лицо салфеткой. Роза шатается, но еще крепче держит Хлою. Джузеппе бледен как снег.

— Агата… – бормочет он. – Скажи, что это неправда. Она ведь этого не сделала?

Младшая дочь не в силах ответить, слишком тяжело у нее на душе.

— Значит, я навсегда останусь жить с мамой? – спрашивает Хлоя.

Искренняя надежда, звучащая в детском голоске, – последний удар кинжалом Агате в самое сердце. Она опрокидывает свой стул, убегает в свою комнату и падает на кровать с окровавленной душой и с залитым слезами лицом.

Зарывшись лицом в подушку, она слышит сквозь рыдания звон посуды и невнятные голоса. Слова взволнованной Хлои разобрать проще.

— Почему zia грустит? Она не рада за меня?

От входной двери доносится шорох одежды, кто-то садится на край ее кровати, шершавые пальцы гладят ее по голове.

— Агата, милая, – слышит она голос отца, – mamma уложила Хлою и уезжает с Валерией домой.

Агата что-то мычит в подушку, потом спрашивает:

— А ты?

— Я? Надо же кому-то доесть лазанью. Хотя есть и более срочные дела…

Агата слышит отцовское кряхтение, падение ботинок на ковер, скрип кровати. Джузеппе прилег рядом с ней.

Тогда она отрывает голову от мокрой подушки и прижимается к плечу своего отца, тот обнимает свою маленькую несчастную мышку.

— Все это так меня печалит, cara mia, у меня нет слов.

— У меня тоже, papa.

— Мне хотелось бы тебе обещать, что все наладится, но не могу, потому что не знаю.

Агата наполовину вздыхает, наполовину всхлипывает.

— Я жалею, что пожелала возвращения Валерии в нашу жизнь…

Джузеппе не отвечает. Он не знает, что она имеет в виду, и считает, что так лучше. Ему остается гладить дочь по голове, просить ее закрыть глаза. Агата слушается отца, и тот поет ей своим воркующим басом колыбельную «Битлз», которой баюкал ее в детстве:

Sleep, pretty darling

Do not cry

And I will sing a lullaby[23].

Пока звучит песня, пока отец обнимает дочь, пока длится это отнятое у хода времени мгновение, Агата опять превращается в маленькую девочку. Она боготворит каждую волшебную секунду, пока не погружается в сон.

19

Агата приезжает в «Галерею» с помятым лицом, почти не накрасившаяся, с виноватой улыбкой, с мучительной мигренью. Утро началось для нее с таблетки парацетамола. Это воскресенье будет одним из самых напряженных дней «Феерий». До Рождества всего два дня.

— Вау! – Так встречает ее в мастерской Жозефина. – У тебя бывали деньки и получше. Плохо спала?

Вместо объяснения Агата криво усмехается.

— Бодрись, послезавтра уже праздники! – радуется ее жизнерадостная ассистентка, уже разворачивающая новые украшения.