Доведи демона. Вспомни демона - Таня Драго Страница 97

Она просила его остаться и показывала свой коммуникатор, мол все под контролем, уже дважды. Аки — с Иртой и Айкертом, смотрит новенький космолет, наверное, восхищается. Он взял такой, на каком бы сам с удовольствием летал.

Марэн назвал его «Тейя». Еще тогда, на Заине.

Объяснил просто — если б не док, космолета бы не было, а док больше нет. Увы. Есть Аки Кейран, и чтоб ты сдох, рогатый, победил, отнял. Вот и подавись.

Он ее отнял? Да.

А могут ли отнять они ее в свой черед? Она хотела с ними остаться. Улететь от него.

Да, с того разговора на Заине минуло много дней и куча воспоминаний, но все же.

Что она чувствует, о чем думает? Как говорит с ними?

Да еще Айкерт, он видит, на нее недвусмысленные взгляды бросает.

Дейран сжал кулаки.

Должен доверять. Да не получается. Не выходит.

Три года каждодневного ужаса, три года походов в себя и самообвинений. И этот разговор у самого Аскоральфа. Про его роль, про ее свободу…

Может, она хочет улететь от него? Или даже прямо сейчас улетела.

Больно.

15. Демон нарвался

Килора. Аскоральф

Марэн ко мне так и не вышел.

Серебристый космолет, намного больше Бродяги, и уж точно, куда более новый, просто поражал воображение. Обтекаемый корпус, вдвое больше, кажется, места, и даже отсюда, снаружи, прекрасно видно, что внутри ни кусочка нет на изоленте.

Что ж, у капитана была своя степень упрямства. Я его не осуждаю.

Важно, что все трое живы.

Ирта, увидев мое замешательство и тоску, тут же предложила:

— А ну идем смотреть гревингов.

И мы пошли.

Идти пришлось долго. Сквозь все поселение демонов. Меня периодически приветствовали, догоняли, даже обнимали. Наверное, кто-то, кого я вылечила.

Мы вышли, нескоро, но вышли, на белое ровное поле перед лесом. И все повторилось.

Ирта свистнула.

А я приняла их за сугробы, за часть пейзажа.

Как и в прошлый раз на Аскоральфе.

Но они шевелились, внушая трепет и восхищение. Под слоем искристого налёта тёмные, мощные тела, будто слитые из камня и мха, пронизанные узорами серебристых жил, в которых живёт свечение. Только вот свечение было чуть голубоватым.

Не как Арва.

— Пришлось взять другую магическую основу для разведения. Смотри, видишь, они чуть голубоватые? У тебя все должно получиться, это килорская магия.

Я закивала. В это время один гревинг приподнял голову, смотря на меня в упор. Глаза — огромные, сияющие, многоцветные, светящиеся изнутри мягким свечением. Он мощный, он большой. Когда пошел на меня, Айкерт с Маркитом невольно отступили.

Гревинг приблизился, шевеля своими магическими ногами-выростами.

— Привет, мой хороший. Ты меня выбрал? Повезешь на себе?

Я протянула руку, и широкая морда ткнулась в ладонь. Меня от макушки до пят пронзило его доброжелательностью. А потом он, как и положено домашнему ездовому зверю, растекся по снегу.

Я привычно, с восторгом, вскочила в седло.

Гревинг поднялся.

— Ирта, это упоительно. Куда тут можно погулять?

— А к лесу. Я с тобой, — она немедленно оседлала животное, взяв с собой побледневшего Маркита.

Айкерту пришлось самому седлать гревинга.

Я помню, как сама была в шоке от них впервые. Но пилот наш справился.

И мы сначала медленно пошли, а потом почти полетели по снегу. И это было до того прекрасно, что не хотелось, чтобы заканчивалось.

Килора. Атал

Дети, как Тален называла сейчас стайку прибившихся к ней курсантов, разместились в западном крыле дворца. Сама огненная, качаясь взад-вперед, сидела в малой гостиной. Смотрела волком, едва не плакала. Ее наконец-то накрыло.