Наследство испанской бабушки - Екатерина Серебрякова Страница 97

— А с утра съездишь со мной в больницу?

— Зачем нам в больницу? – при одном только упоминании о врачах у Бернарда волосы дыбом встают.

— На скрининг. Там ребеночка покажут и, возможно, скажут пол. Поедем? Ты и так первое УЗИ пропустил…

Бернард теперь был официальным бизнесменом. От незаконного производства он избавился, продав все бумаги какому-то французу за баснословные деньги (я даже не знала, что такие деньги вообще у людей есть!).

Теперь мой муж был владельцем крупного банка в Ирландии, расширял продуктовую империю, доставшуюся мне от бабушки, и производил люксовый алкоголь.

Фамилия О`Рурк стала появляться в прессе, о нашей семье писали, узнавали и звали на светские мероприятия. Пусть мне не нравилась эта жизнь, зато теперь в ней не было ничего незаконного.

Следующим утром мы поехали в больницу, в которой я обследовалась все четыре месяца. Наверное, это была самая дорогая и лучшая клиника, потому как подбирал ее Бернард. Мне в ней все нравилось, этого было достаточно.

В назначенное время в отдельном небольшом кабинете нас ждала улыбчивая женщина средних лет. Уже привычно она положила меня на кушетку, намазала живот специальным гелем, Бернарду сказала сидеть рядом и начала исследование.

— Так, ребеночек у вас активный, здоровенький. Никаких отклонений я не вижу. Все развивается отлично согласно сроку.

— А пол? Кто там? – спрашивает Бернард.

— Сейчас посмотрим. Видите, это головка, это ручки.

— Маленькие такие…. Ручки нашего малыша, – Бернард прикладывает мою ладонь к своим губам и целует. По его щекам текут одинокие слезинки, слезы счастья молодого отца.

— Вот ножки, у вас девочка.

— Дочка? Сонь, слышишь, у нас будет дочка!

Я тоже счастлива и улыбаюсь. Хочется кричать от радости, потому что я вижу искренние эмоции своего мужа, слышу сердцебиение нашей малышки. Неужели это не чудо?

— Заедем в одно место, любимая?

— Да, конечно, – соглашаюсь я, залезая в машину, – а ты уже думал, как назовем малышку? Ты бы хотел ирландское имя, русское или какое-нибудь французское, например?

— Нет, дочку будут звать обычным русским именем. Ей, в конце концов, в России жить. Хватит с нее ирландской фамилии и отчества. Бернардовна…. Что сюда вообще подойдет? Ну и отчество ты, Соня, своей дочери выбрала!

— Дурак, – в шутку говорю я, – Ольга Бернардовна, например. Красиво. Елена Бернардовна, Татьяна Бернардовна.

— Мне Ольга нравится. Оля, Оленька, Лёля, Ольга Бернардовна. Прямо по-королевски!

— Значит Оля.

Под детские песни, которых в каждой машине Бернарда теперь по два плейлиста, мы добираемся до места назначения. Муж помогает мне выйти и осторожно, чтобы не поскользнулась, проводит в серые ворота.

Каждый раз, приезжая на кладбище к бабушкам, что-то ёкает в моей груди. Странно все это, ездить к двум разным женщинам….

Но мы делаем это часто. Бернард всегда ездит вместе со мной и терпеливо ждет, пока я стою, смотрю на чуть потемневшие фотографии и веду внутренний диалог с теми, кто был мне близок.

— Спасибо, что привез нас сюда.

— Не за что, Сонь. Мы должны помнить о своих предках. Тем более, они наверняка были бы рады узнать, что скоро у нас будет доченька.

Я киваю, в последний раз смотрю на женщину на фотографии и вместе с Бернардом иду обратно в машину.

— Все в порядке, Милая?

— Да, все хорошо. Едем домой?

— Конечно, – мужчина крепко обнимает меня, придерживая животик, целует в нос и выруливает на лесную дорогу, ведущую к поселку.