Скандальное ЭКО - Елена Николаева Страница 97

Войдя в гостиную, я невольно вздыхаю и встречаюсь взглядом с мамой Давида.

Она бесшумно спустилась по лестнице и теперь идет ко мне, держа в руках семейный альбом.

— Выспалась? Здесь так хорошо спится, правда? Такое тихое и уютное место для перезагрузки мозга — подальше от шума и насущных забот.

— Спасибо, — я подавляю смущение и улыбаюсь, садясь на диван и ставя чашку с ароматным напитком на журнальный столик. — Здесь действительно спокойно. Как будто в другом мире. Может, приготовить для вас чай?

— О, нет, я уже пила. Расслабьтесь, Арина. Это мне положено заботиться о гостье, а не наоборот. — Лидия Петровна отвечает мне с мягкой, располагающей улыбкой. — Я тут вспомнила об этом альбоме и решила пересмотреть. Внезапно нахлынула ностальгия, и я не удержалась.

Мать Давида опускается рядом на диван. Плечо к плечу, словно мы близко знакомы. Устраивает альбом на коленях и раскрывает его посередине.

Мой взгляд невольно цепляется за фотографию, и я застываю, чувствуя в груди мощный толчок.

— Кто это? — спрашиваю вдруг резко севшим голосом. — На снимке мальчик, сильно похожий на Никиту. Не стопроцентная его копия, хотя нет... если приглядеться... Мой сын будто смотрит на меня из какой-то другой жизни.

Боже….

Это невозможно.

— Это Давид. Ему здесь три года. Красивый мальчик, правда?

Я шумно сглатываю, не находя слов. Смотрю, как женщина с любовью обводит пальцем лицо ребенка. В моей голове поднимается резкий шум. Знала, что в мире существуют двойники, но не надеялась их увидеть в реальной жизни…

— Очень похож на вашего сына, правда? — продолжает она. — Я когда случайно увидела его на фото, слишком удивилась, а потом согласилась с Давидом, что все рыжики будто из одной семьи, словно от одной мамы. И ведь, правда, точно сделаны под копирку.

— Невероятное сходство, — отвечаю, все еще пребывая в растерянности.

— Вот именно! — с энтузиазмом восклицает мать Руднева. — Глянь, как две капли воды! Вот бы моему Давиду такого сыночка. Я была бы самой счастливой бабушкой на земле.

Лидия Петровна протягивает эти слова с такой загадочной задумчивостью, словно пытается прошить мою голову каким-то скрытым кодом.

Зачем ей чужой внук? Хотел бы Давид иметь собственного ребенка, уже давно бы женился. Но он не хочет. Не нашел ту самую, с которой бы решился на брак. Статус завидного холостяка ему больше по душе.

— А вот тут Давочка бровь рассек, — перевернув страницу, она указывает пальцем на следующую фотографию. — Боже, сколько крику было. Ужас! Я тогда молодая была, совсем неопытная мать. Растерялась. Мужа, помню, чуть ли не с операционной в травмпункт вызвала. Слава богу, все обошлось. Вы, Ариша, тоже через этот ужас прошли.

— Было дело.… — вздыхаю я, вспоминая растерянного и напуганного ребенка. — Нам с Никитой невероятно повезло, что рядом оказался ваш сын. Без него я бы не справилась в кабинете хирурга.

— У Давида с детства была хватка к врачеванию. Это его призвание, — с гордостью заявляет Руднева. — Говорят, шрамы украшают мужчину. Когда-то ими мерили доблесть, храбрость и честь. Пусть их будет немного, и ни один не окажется на душе. Ох, что-то нас на грустное потянуло…

Лидия Петровна закрывает альбом и тут же расплывается в своей сдержанной, фирменной улыбке.

— Может, лучше кино? — убирает семейный архив в сторону и поднимает пульт от плазмы. — С хорошим фильмом время летит быстрее. Любите старую классику, Арина? Я обожаю картины о сильных женщинах. Как вам, скажем, Скарлетт О'Хара? Одна из самых противоречивых и завораживающих героинь в истории мировой литературы и кинематографа. В хрупкой, но неукротимой женщине заключена такая сила духа, которая заставляет восхищаться ею и ненавидеть одновременно!