Слабонервным не входить! - Наталья Юнина Страница 97

— Слова перепутал. Ты хотел сказать, к себе на кладбище. Совсем придурок?! – первой мыслью было схватить букет из рук Полуянова и запульнуть им в морду. Но не тут-то было, когда я понимаю, что он держит.

— Ну, если ты не открывала дверь, что мне было делать? Зато эффективно, – как ни в чем не бывало произносит Полуянов, отодвигая меня с порога.

— Я была в душе!

— Ну кто ж знал. Кто вообще моется в одиннадцать вечера?

— Да куда мне до мужика, который дубасит в дверь своей лапой, будя соседей.

— Ой, да кого там будить. Слева от тебя не спят. Ты почему такая негостеприимная? Я, между прочим, с цветами.

Пока Полуянов снимает с себя обувь и куртку я не свожу взгляд с букета. И даже не знаю, как реагировать. Мне бы хотелось, чтобы это были розы. И вовсе не потому, что я их люблю, а для того, чтобы отдубасить Полуянова как следует шипами. И даже не потому, что он шумел в такое время.

Этот сукин сын точно знает, что нужно женщинам. Вместо цветов, в букете шампура с нанизанными на них шашлыком, бейби картофелем и помидорами. Видать, в качестве украшения не забыл про зеленый лук, петрушку и укроп. У меня в прямом смысле слова текут слюни. В прихожей стоит такой аромат жареного мяса, что мертвого поднимет. Как он это делает?!

— Я знал, что цветами ты меня отмудохаешь, а едой нет. П – приятно и практично.

— П–пиздюлей навалить я могу и шампурами, – готова поклясться, что он призадумался.

— Как-то об этом я не подумал. Не вздумай. Я ради тебя унижался в шашлычной и буквально на коленях умолял сделать мне шашлык, хотя они уже закрывались. Еще и шампура выторговал по цене зимней резины.

— Одна шина или весь комплект?

— Ну, не настолько я долбанутый, чтобы платить как за четыре шины.

— А что так?

— Ну, вероятность того, что ты мне сегодня дашь – мала. Чего переплачивать? – насмешливо произносит Полуянов, потянувшись ко мне. Только, когда его губы оказываются в сантиметре от моих, до меня доходит, что он собирается сделать. Вовремя уворачиваюсь, на что этот придурок усмехается. – Шутка. Я просто практичный. Ладно, что мы все о сексе, да о сексе. Совершенно переоцененная в жизни вещь, – просто поразительно. Он снова тянется ко мне за поцелуем, только в этот раз я не уворачиваюсь, а упираюсь ладонью в его грудь.

— Ты обалдел?

— Нет, – невозмутимо произносит Полуянов.

— Пьяный? – вдруг доходит до меня.

— Нет. Просто захотелось. Ты дашь мне пройти или как?

— Или как. Время видели, Александр Владимирович?

— Ты не спишь, я тоже. Сейчас будем возвращать тебе потерянные ягодицы.

— Чего?

— Будем наращивать твои мышцы. Только не говори, что не хочешь. Я вижу, как ты течешь, – это мне сейчас не послышалось?

— Еще скажи, что у меня трусы стали мокрыми при виде тебя.

— Должны быть мокрыми. Ну, так-то я имел в виду, что у тебя слюни текут при виде мяса, и мышцы мы будем наращивать тебе с помощью белка, – вот же гад. – Но раз ты заговорила про трусы. Давай про них. Что с ними стало при виде меня? Совсем сухие?

— А их нет, Александр Владимирович, – парирую в ответ на его невозмутимость, медленно разворачиваюсь к нему спиной и насколько это возможно пытаюсь грациозно покинуть коридор. А это капец как сложно, учитывая, что пол мокрый.

Захожу спальню и подхожу к комоду. Первое желание – надеть лучшие трусы. Но быстро одергиваю себя. У нас не будет секса, даже если ко мне в трусы заглянет Ниагарский водопад. Око за око. Не сказать, что я мстительная, но…получается, что да! Выбираю худшие трусы, из области: выбросить жалко, авось пригодятся. А таких у меня почти нет. Нашлись одни единственные.