Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу Страница 97

Немного погодя Маомао вызнала, что утопленницу нашли поутру, когда она всплыла во рву по ту сторону стены. Одежды указывали на то, что она дева-чиновник и служила во дворце. Обычно вести о гибели внутренних чиновников и служанок не выходят за пределы императорского «цветника», а потому для освидетельствования и получения сведений пригласили придворного лекаря.

— Милая девушка, не могла бы ты вместо меня осмотреть утопленницу? – дрожа даже жиденькими усами, взмолился лекарь-самозванец, обращаясь к Маомао. Та смерила его презрительным взглядом, а сама подумала: каков нахал!

— Нет. Мне запрещено прикасаться к мертвым.

— Неужели? Как необычно, – ехидно заметил кто-то голосом небожителя.

Тут же девы-чиновники, толпящиеся рядом, заохали и заахали, словно смотрят какую-то пьеску. Или сговорились. Или разом получили приказ.

— Добрый день, господин Дзинси, – без малейшего восторга или волнения поприветствовала лучезарного евнуха Маомао, а сама подумала, что день не слишком-то добрый, раз утром нашли тело.

Позади господина Дзинси привычно высился господин Гаошунь с неизменно страдальческим выражением лица.

— Надеюсь, господин лекарь будет весьма любезен и осмотрит утопленницу? – едва приблизившись, принялся наседать на самозванца небожитель, сошедший к смертным.

— Будет исполнено… – чуть покраснев и с явной неохотой на лице пробормотал лекарь. Сказав так, он перевел взгляд на утопленницу.

Боясь потревожить мертвую, он чуть приподнял наброшенное покрывало. Тотчас раздались сдавленные возгласы перепуганных дев-чиновников. На циновке лежала высокая девушка в одном деревянном башмаке на толстой подошве (второй, видимо, слетел), и ее ноги были туго обмотаны. Пальцы на руках ярко пунцовели, ногти – обломанные и безобразно сорванные. Теперь хорошо просматривалась одежда, и легко было определить, что утопленница принадлежала к службе шанши.

— Мертвецы тебя не пугают? – полюбопытствовал у Маомао господин Дзинси.

— Я с «улицы цветов» и всякое повидала.

Там в самых темных закоулках творилось полнейшее беззаконие: девушек нередко насиловали, передавали из рук в руки, после чего их тела находили поруганными и изуродованными. А ведь поначалу кажется, что в «домах цветов» девушки для утех томятся взаперти, словно птички в клетке, да только та клеть защищает их от беды, что подстерегает других на улицах. Хозяйки таких домов считали своих девиц товаром и старались, чтобы он прослужил подольше и оставался цел и невредим.

— Осмотри ее хорошенько, а после доложи, – поглядев на утопленницу, велел Маомао лучезарный евнух.

— Слушаюсь, господин.

Она понимала, что едва ли ее соображения принесут много пользы, но отказывать высокородному господину служанке не позволено, таков уж порядок.

«Похоже, вода была нестерпимо холодной», – догадалась Маомао, изучая сохранное тело утопленницы.

Когда лекарь-самозванец закончил осмотр, она бережно накрыла несчастную покрывалом, хотя понимала: согревать ее уже поздно.

* * *

Маомао привели в сторожку при главных вратах, поскольку кабинет начальствующей над внутренними чиновниками снова оказался занят: там царила та же суета, что и прежде, девы-чиновники к чему-то готовились, и обсуждать в их присутствии утопленницу казалось неуместным. И уж тем более неуместно говорить о подобном в Нефритовом дворце, при младенце.