Серебряная стрела для оборотня - Мария Ерова Страница 98

Вначале он жалел обо всём случившемся, коря себя, особенно в вине перед Зоси. Да и Латера было жаль, хотя вскоре после его смерти открылось такое, что этот негодяй должен был быть счастлив, что уже мёртв. Он подкупал старейшин в совете, иным, что не шли у него на поводу, он угрожал расправой. Выяснилось так же, что он убил Лунью — кто-то видел его, выбегающим от лекарки, но молчал, боясь сказать слово против будущего вождя. Теперь же дурная слава буквально перекрывала его память, и Палак запретил даже жрецам упоминать его имя в праздничных молитвах о мёртвых.

Но дочери он себе простить не мог. А ведь она говорила ему об этом, умоляла, пыталась доказать, каким чудовищем на деле был Латер. Но он был слеп, считая её слова обычной бабьей дурью, и не принимал их всерьёз…

… Они приближались, и всматриваясь всё дальше, Палак напряжённо ждал. Сердце его отчего-то заколотилось сильнее, словно в предчувствии близкой беды или радости. Он всё смотрел, смотрел, и не мог понять, что так тянет туда его взор.

Кто…

…Они шли впереди всех, держась за руки — давно погибший, как он думал, вожак зверолюдов Алзо и его пропавшая дочь Зоси, явно на сносях. На руках мужчины была маленькая светловолосая, как и все северяне, девочка, очень похожая на Зоси, а впереди всех шёл такой же светловолосый ясноглазый мальчуган, лицо его было серьёзным, в рукахон держал нечто напоминающее посох.

Палак просто онемел от этой картины. Не привиделись ли? Пришлось растереть глаза. Нет, вон они идут, уверенно, непоколебимо. Хотя Зоси тяжеловато, да и губы дрожат, и взгляд слегка взволнован.

— Дочка… — прошептал Палак, делая шаг навстречу. И уже громче, — Дочка!

Та, насколько это возможно, ускоряет шаг, чтобы броситься навстречу отцу. Миг, и он обнял её, прижав к себе. Стая замирает за спиной Алзо, люди молчат в нерешительном напряжении.

С рук вожака спрыгивает девчушка — ну точно в мать, и смело отправляется к нему.

— Дедушка? — пищит малютка. — Па-лак?

Тот, пытаясь избавиться от слёз на глазах, наклоняется к внучке, хватая её на руки. Она радостно верещит, теребя косматую бороду деда.

— А ты?.. — шепчет он ей на ушко.

— Дара, — отвечает она так же тихо, но слышат все. Улыбки появляются на хмурых лицах. Кажется, все начинают понимать, что к чему.

— Палак! — прерывает вожак стаи их душевные объятия. — Мы пришли с миром. Два наших клана, как ты видишь, объединились. Твоя дочь пожелала быть моей женой и матерью моих детей. Сейчас их двое, но скоро появится и третий. Что ты скажешь на это? И что скажут твои люди? Может быть, хватит враждовать и пора идти по пути мира?

Палак горько вздохнул.

— Да сколько раз мы уже пытались?! И что из этого вышло?! Ваши дети — чистые цветы, но что их ждёт в этой жизни? Даже если мы заключим мир, то раз в месяц вы просто не сможете держать своё слово, обращаясь в волков! Это вновь будет угрозой всей мирной жизни, и рано или поздно миру придёт конец.

— Дедушка! — вперёд шагнул мальчик, старший сын Алзо и Зоси. Должно быть, сейчас ему было около семи, он уже не был столь непосредственным, как его сестра, и на шею с объятиями не бросался. — Моё имя Идан, как ты знаешь, я полукровка. И я знаю, как всё изменить…

— Хм… — Палак нахмурился, глядя на внука, поразившись серьёзности сказанных им слов. — Слушаю.