Разбейся и сияй - Сара Штанкевиц Страница 98

Фото Мейсона и Кэмерона лежит в кармане джинсов и жжет словно горячие угли.

— Ричард дома? – спрашиваю я, уклонившись от вопроса о самочувствии.

Оливия кивает, проводит меня в гостиную и выходит в сад, чтобы позвать мужа. Я останавливаюсь перед алтарем Мейсона, и меня вновь раздирают всё те же эмоции – злость на него за то, что он ничего не рассказал о Кэмероне, печаль, потому что меня бросил, отчаяние из-за того, что я никогда не смогу к нему обратиться.

Родители Мейсона входят в комнату, видят, как меня трясет перед фотографиями их сына, и все понимают. Или им кажется, что понимают.

— Скоро первая годовщина его смерти, – хрипло произносит Ричард. – Для нас этот день тоже страшен, Хейзел.

Больше всего мне хочется подойти к нему и всплакнуть у него на плече, но я не за этим сюда явилась. Я делаю усилие над собой, достаю фото и подаю его Ричарду. Он берет фотографию сына – или сыновей? – а я тем временем пытаюсь прочитать и проанализировать каждое движение на его лице.

— Откуда у тебя эта фотография? Мы такую еще не видели, – спрашивает Оливия, водя пальцами с красным лаком на ногтях по снимку сына, по которому она горюет каждый день.

— Не важно, – тихо, почти шепотом отвечаю я. Я бы не удивилась, если бы они меня совсем не расслышали. – Я пришла не из-за Мейсона, я пришла спросить о мужчине, который стоит рядом с ним на фото.

Ричард и Оливия, нахмурившись, переглядываются, а когда поворачиваются ко мне, на лицах у них написан знак вопроса. Но я уже достаточно успокоилась, чтобы все видеть в четком свете – легкую бледность на лице Ричарда, недоумение во взгляде Оливии.

— Кто этот молодой человек? Полагаю, один из товарищей Мейсона? – спрашивает Ричард, рассматривая фотографию.

В эту минуту я ищу сходство между Кэмероном и Ричардом Ланкастером. Седые волосы отца Мейсона раньше были темного каштанового цвета. Глаза карие с рыжеватым оттенком, как у Мейсона. Чисто внешне Ричард и Кэмерон мало похожи; к сожалению, это не дает повода для успокоения.

В доме пахнет свежим хлебом и витает ванильный аромат свечей, однако запахи на меня не действуют, не вызывают положительного отклика в душе.

— Его зовут Кэмерон, – глубоко вздохнув, негромко произношу я. – Мы познакомились пару месяцев назад на курсах, которые я веду. Он потерял слух на войне.

Ричард отшатывается на два шага, опирается спиной на дверной косяк и как загипнотизированный смотрит на фото, лежащее на его широкой ладони.

— Кэмерон, говоришь?

— Угу, – отвечаю я, хотя мне хочется кричать. – Знакомое имя?

Да, я поступаю с ними несправедливо. Они потеряли сына, а я парня, но я хочу услышать, что скажет Ричард.

— Дорогой, уж не думаешь ли ты… – Лицо Оливии становится таким же бледным, как у мужа. – Ты думаешь, это он?

Супруги обмениваются многозначительными взглядами, не требующими слов. Они прекрасно понимают, кто на фотографии.

Они знают, кто такой Кэмерон.

Даже Оливия знает.

— Когда вы собирались сказать Мейсону, что у него есть чертов брат? – кричу я.

— Хейзел, присядь, пожалуйста.

— Я не хочу сидеть. Что все это значит?

— Сложно объяснить, – начинает Ричард. Солидный мужчина, только что излучавший уверенность в себе и мудрость, теперь выглядит совершенно растерянным.

Оливия похлопывает мужа по плечу, пытается поддержать.