Спаси сердце короля. Искупление - Фэя Моран Страница 98

— Где они? – хриплым от бессилия голосом спрашиваю я. Глаза у меня неистово болят. – Где мои родители? Вы же не оставили их лежать там, на холодном полу?.. Пожалуйста, скажите, что вы этого не сделали…

Гай, обернувшись, быстро подходит ко мне.

— Нет, – шепчет он, поглаживая меня по волосам. – Конечно, нет. Мы похороним их, как полагается. Каталина, всё будет сделано как надо.

Джаспер с искренним сожалением смотрит на меня со своего места. В гостиной присутствует Зайд с Хизер.

— Всё, что я могу сделать, я уже предложила, – говорит она, явно обращаясь к Гаю. – Но не иди слепо на поводу эмоций. Взвесь своё решение.

— Что мешает мне убить его? Прямо сегодня.

— По вашим же законам он ничего не нарушил. Он не причинил вреда твоей подружке и.

Я слышу, с каким возмущённым выдохом заговаривает Гай:

– Он убил её родителей. Разве это ничего не значит?

— Не значит, – холодно отзывается Хизер. – Для вашего мира не значит. Тем более он убил О’Райли. Это, наоборот, поощрение. Он соблюдает законы, ты не можешь прикончить его без причины. Это выльется в проблемы похуже. Будь рационален.

— Она права, – заговаривает Зайд. – Твой ёбаный дядюшка всё учёл.

— Каким образом её родители вообще здесь оказались? – спрашивает Хизер. – Как ты этого не заметил?

Джаспер выступает вперёд:

— Воспользовался запасным входом в подвальные помещения, я полагаю. Велел своим людям затащить их внутрь, пока сам беседовал с семьёй. Схема довольно проста… Аластер Гелдоф, что удерживал до этого Кормака О’Райли, освободил его с семьёй сразу после того, как ты, Гай, договорился о сотрудничестве. Твой дядя это выяснил и… решил таким вот способом отыграться на тебе.

Я пытаюсь вытереть лицо, ощущаю, как болит грудь, как тяжело даётся дыхание. А я больше не издаю ни звука. Просто молчаливо существую в этой гостиной. Но я запомнила каждое слово. Если Гай не может убить своего дядю, это сделаю я. Он не будет упиваться мыслями о том, что заставил меня страдать, он не будет иметь больше никакой власти вообще.

Я сломаю ему ноги, оставлю калекой.

Может, мне удастся повредить ему голову, и он тронется умом.

Возможно, я выколю ему глаза, чтобы он остался слепым и никогда больше не увидел света.

Наверняка я отрежу ему язык, лишив его возможности разговаривать.

Поврежу барабанные перепонки, влив в уши кипяток или расплавленный металл, и он перестанет слышать.

А может, всё сразу. Не знаю.

Но точно уверена, что он пожалеет о том, что сделал. Я заставлю его страдать. Я разрушу его жизнь подобно тому, как он разрушил мою.

* * *

Несколько изнывающих, мрачных и пустых дней проходят для меня всё так же болезненно. Всё внутри ноет и болит, как будто там поселился гигантский червь, пожирающий всё на своём пути. Пожирающий меня изнутри.

Я даже не помню, сколько таких дней прошло. Два? Или пять? А возможно, и целые недели. Безучастно пялюсь в потолок в спальне и не могу вымолвить и слова. А Гай заставляет меня есть, сидит рядом и кормит меня с ложечки, потому что у меня просто нет сил делать это самостоятельно.

Итан Харкнесс исчез, и никто не знает, где он. Я подозреваю, что он прячется в Вегасе, с итальяшками. Потому что он грёбаный трус. Но он не бессмертен, и я приближу его конец, как только доберусь до него. Он не сможет прятаться вечно.