Следуя за любовью - Ханна Коуэн Страница 98

Положив ладонь на его крепкий пресс, я прижимаюсь к нему вплотную, чтобы меня никто не услышал, и шепчу:

— Броуди, иди найди стул. Пока я не села тебе на лицо.

Он отчаянно кашляет, а я хлопаю его по животу и усаживаюсь возле Брэкстон с коварным блеском в глазах. Румянец, вспыхнувший у него на щеках, когда он помчался искать стул, пожалуй, самое прекрасное, что я видела в жизни.

30. Броуди

Я сижу, откинувшись на спинку стула и крепко прижимая к себе Анну, а мышцы живота у меня горят от смеха. Большой круглый стол заставлен пустыми тарелками, а также бокалами и бутылками из-под пива. Винный кулер[5] в руках у Анны, наверное, уже стал теплым, но она не ставит банку на стол. Потягивая фруктовый напиток, она постукивает по жестяному боку банки в такт басам, лишь бы оставаться в моих объятиях. Ее стул придвинут вплотную к моему, но я бы предпочел, чтобы она переместилась мне на колени.

К счастью, компания за нашим столом не обращает на нас никакого внимания, поэтому пока нам не приходилось переживать, что нас побеспокоят. Хотя это и не тот стол, где я должен был сидеть, я подумываю от души поблагодарить Уокера за размещение гостей.

Я зарываюсь лицом Анне в волосы и обвожу большим пальцем ее пупок, скрытый шелковым платьем. Привалившись еще ближе ко мне, она трется щекой о мой лоб, позволяя упиваться ею сколько угодно.

Клянусь, я мог бы остаться здесь навечно.

— Так откуда ты знаешь Уокера, Броуди? – спрашивает Мэддокс, поставив запотевшую пивную бутылку с длинным горлышком рядом с бокалом жены, где плещется вода.

— Мы вместе выросли в Черри-Пике и играли в одной команде в Калгари. Он всегда играл лучше меня, ясное дело! Так что я ушел, а Уокер продолжил восхождение. Я его не видел уже пару лет.

— Ты играл в хоккей? – удивляется Анна.

— Угу. Никогда не воспринимал это всерьез, зато было чем заняться. Это была возможность побороть большинство подростковых комплексов.

— Хоть ты тресни, не могу поверить, что Уокер Моралес родом из этого крошечного захолустного городишки, – размышляет Мэддокс, а потом мычит от боли, когда Анна ерзает, и ухмыляется. – Без обид, парень.

— Если сказать «без обид» после какой-нибудь грубости, это не значит, что никто и правда не обидится, Мэддокс, – наставляет его моя девушка.

Я целую Анну в висок и беспечно смотрю на выжидающего Мэддокса.

— Все нормально. Уокера ковбоем не назовешь, так что я понимаю. Он всегда был таким. Яркой личностью с соответствующими мечтаниями.

— По-моему, ты тоже мечтаешь о многом, при твоей-то карьере, – говорит Брэкстон.

— Да, наверное. Я один из тех счастливчиков, кому удается зарабатывать на том, что он любит.

— И это мягко сказано. У тебя потрясающе получается. Наверное, все со мной согласятся, – добавляет Анна, положив руку мне на бедро.

Я еле удерживаюсь, чтобы не затащить ее к себе на колени прямо сейчас.

— Но передохнуть тоже было неплохо. Я так давно не приезжал домой помочь своим.

Двое напротив нас кивают, в их глазах на миг мелькает, но тут же исчезает сочувствие, сменяясь пониманием.

— Я знаю, о чем ты. Ничто не сравнится с тем чувством, когда возвращаешься домой после долгого отсутствия, – говорит Мэддокс, глядя на жену таким влюбленным взглядом, что я плюю на все и притягиваю Анну к себе на колени.