Ушла в винтаж - Линдси Левитт Страница 99

Кэндес кивает и направляется к креслу в углу. Этикет не одобрил бы, что бабушка заставляет ее дожидаться тут. Опять же, я понятия не имею, кто такая эта Кэндес и чего она хочет от моей бабушки. Если бы это было реалити-шоу, она наверняка оказалась бы бабушкиным психотерапевтом, или коучем, или стилистом, призванным провести старушку через все козни и скандалы шоу «Настоящие бабушки в Ньюпорт-Бич». Та женщина, с которой бабушка играла в теннис – ее заклятый враг, обе они борются за внимание теннисного профи Эдуардо.

Вау, достаточно было три минуты посмотреть телешоу – и вон как разыгралась фантазия.

Я поглядываю на Кэндес. Она наливает себе лимонаду и делает вид, что пьет. Ей не помешало бы успокоительное, наверняка у них тут такого полно – она положила ногу на ногу и с силой качает той, что сверху. А потом вдруг замирает, и я слышу бабушкин голос:

— Мэллори, что ты здесь делаешь? Разве ты не должна быть в школе?

На бабушке белая с зеленым рубашка, уголки воротника пристегнуты на пуговицы. Очень похоже на ее прежнюю униформу благотворительной организации. Она бросает быстрый взгляд на Кэндес, но никак не комментирует ее присутствие.

— На этой неделе у нас бал, поэтому уроки отменили… Нет, это ложь. Я прогуливаю. День выдался непростой. Я решила приехать пораньше, поработать над платьем.

— Поработать над платьем, – бормочет бабушка. Наверное, привычка повторять за собеседником у меня от нее.

Она водит пальцем по губам, переводя взгляд с меня на Кэндес и обратно. Кэндес смотрит на меня во все глаза открыв рот. Зубы у нее далеко не идеальные, надо будет ими заняться, если она хочет продолжать участвовать в бабушкином шоу.

Примерно минуту бабушка молчит. А потом произносит:

— У меня на платье было не так много времени, как я рассчитывала. Но мы ведь можем поговорить об этом позже?

— Понятно. Ладно. – Чем она тут так занята – поделками в кружке «Умелые руки»? Это пансионат для пожилых, предполагается, что весь их день состоит из свободного времени. Она меня уже второй раз прогоняет.

Хотя нет. Сейчас я это отчетливо ощущаю. Напряженная атмосфера быстро гасит мои колкие реплики. Что-то мне подсказывает, что эта незнакомка вовсе не консультант и не стилист. А платье для бала… В данный момент платье не имеет ни малейшего значения.

— Мэллори, это Кэндес.

Я протягиваю руку даме в сером:

— Я Мэллори, внучка Вивьен.

Кэндес пожимает мне руку. Ладонь у нее холодная и потная, а в глазах стоят слезы.

— Как я рада знакомству, Мэллори.

— А откуда вы знаете друг друга? – спрашиваю я.

Кэндес беспомощно смотрит на бабушку. Вид у бабушки озадаченный. На этот раз пауза длится еще дольше. Несколько минут. Тяжелая, судьбоносная пауза.

— Полагаю, мы друг друга почти не знаем. Я дала ей имя Франческа. Но они назвали ее Кэндес.

— Они?

— Ее удочерили, милая. Кэндес – моя родная дочь. Твоя тетя.

Помните то время, когда бабушка оставила свою головокружительную карьеру в сфере благотворительности и попыталась начать новую жизнь? Она старательно избегала разговоров о прошлом, особенно о годах учебы. Тогда я восприняла это как личную обиду. Мне казалось, что она просто не желает общаться с семьей. А я все наседала на нее с этим платьем, напоминавшим ей о том, о чем она больше всего хотела забыть.