Шрам - Эмили Макинтайр Страница 99

— Правда? – протягивает Сара, приподнимая губы в улыбке.

Я постукиваю пальцами по столу, теребя нижнюю сторону отцовского кольца.

— Правда. Не веришь? Могу показать.

Ее глаза вспыхивают, рот приоткрывается.

— Миледи, – прерывает ее девушка. – Не забывайте, что через час у нас выход в свет. Может, нам стоит вернуться и одеться?

Щеки Сары краснеют, когда она прерывает наш обмен взглядами и улыбается фрейлине.

— Как скажешь, Офелия. – Сара поворачивается к Тимоти: – Ты готов?

— Вы гулять собираетесь? – спрашивает Саймон. – А можно мне пойти?

Пол отходит от плиты, ставит тарелку перед мальчиком. Его взгляд ненадолго останавливается на Тимоти:

— Саймон, твоя мать отлупит тебя до полусмерти. Ты ведь знаешь, что тебе запрещено ходить в город.

Его лицо становится грустным:

— Мне никогда и никуда нельзя.

— Никогда? – Сара закрывает рот руками и громко шепчет: – Однажды я возьму тебя с собой.

Мы с Полом переглядываемся, но ничего не говорим.

Королевский бастард Глории Терры – самый сокровенный секрет замка.

Я не рассказываю ей о причине, по которой он никуда не выходит. О том, что никто не должен знать о его существовании. Хотим мы того или нет, но, если станет известно о смуглом мальчике с такими же поразительными глазами, как у короля, наступит хаос.

И если мой брат признает его, то Саймон станет законным наследником трона.

Глава 37

САРА

Это мое первое официальное мероприятие – помимо бала – в статусе невесты короля, и мне объяснили, что я должна соблюдать определенные правила приличия.

Не останавливаться и не разговаривать с людьми.

Не отходить от стражников.

Все, что мне дозволено, – это улыбаться, приветственно махать рукой, разрезать ленточку на торжественном открытии нового медицинского центра, позволить сделать фотографии, а затем сразу же вернуться в замок.

Я это выполняю. Я безукоризненно следую правилам.

И только потом, когда Тимоти и все три мои фрейлины оказываются рядом, мои благие намерения превращаются в пыль. Потому что на обочине улицы стоит мальчик в рваной и грязной одежде, его волосы зачесаны на затылок, и он смотрит прямо на меня.

Есть что-то необычное в его лице, хотя с такого расстояния это трудно разглядеть. Но так или иначе, его взгляд вонзается в центр моего нутра, и я поворачиваюсь, не успев даже опомниться.

— Тимоти, – говорю я, не сводя глаз с ребенка. – Ты видишь этого мальчика?

Он встает рядом, смотрит туда, куда я указываю, и кивает.

— Приведи его сюда.

— Нет, – вклинивается Марисоль. – Приехали и уехали, миледи.

Внутри меня все пылает, как у дракона. Я отвожу плечи назад и подхожу к ней, пока мы не оказываемся нос к носу.

— Ты мне не хозяйка. И ты не имеешь права указывать мне, что я могу или не могу делать. До сих пор я была очень добра к тебе, Марисоль. Не заставляй меня показывать свои коготки.

— Миледи, – к нам подходит Офелия. – Марисоль хочет сказать, что нужно действовать осторожно. Этот мальчик… он… ну, он не похож на одного из нас.

Мы с Шейной одновременно поворачиваемся к Офелии.

— И на кого же он похож? – шиплю я.

Ее щеки краснеют, она опускает голову, пока ободок шляпы не скрывает ее глаза.

— Он урод, – выплевывает один из стражников. – Это даже отсюда видно. Большинство из них такие – если не физически, то психически.