Все не то, чем кажется - Алена Филипенко Страница 99

— Нет, нет, не подходи! – шепчу я, отступая. Я снова готова бежать. Он это понимает. Безмятежность уступает место сосредоточенности.

В одну секунду он оказывается рядом, выбрасывает руку в мою сторону. Успеваю заметить в ней что-то блестящее. Чувствую резкую боль в шее, будто от укуса, – и тело перестает слушаться. Я будто вязну в жидком бетоне, как в ночных кошмарах.

Раньше мне часто снились кошмары, где меня всегда преследовало что-то ужасное: маньяки, стаи хищных птиц, гигантские волны, мертвецы. От всего этого было невозможно убежать: я и правда словно вязла в бетоне. Затем я научилась осознавать, что это лишь сон: на ночь писала на запястье цифры. Во сне смотрела на руку: цифры менялись, если отвести взгляд и снова посмотреть. Кошмар не становился менее страшным, но я научилась просыпаться: закрывала глаза и с огромным трудом открывала их уже наяву.

Но сейчас я знаю, что кошмар вокруг меня реальный. А было бы здорово закрыть глаза и открыть их в своей кровати.

Затем приходит боль – маленький пульсирующий очаг в голове. За несколько секунд он охватывает всю черепную коробку. Чувствуя огромное давление, я хватаюсь за голову, стискиваю ее руками. Ноги подкашиваются. Все вокруг – деревья, забор, фонарь, дома – куда-то уплывает, прячется в дымке.

Чьи-то теплые руки подхватывают меня. Я обмякаю, закрываю глаза. Все кружится и кружится. Проваливаюсь в пучину боли, как Алиса в кроличью нору.

Глава 16

Лавандовая Весна

Я лежу голая в центре замерзшего озера.

Невыносимо холодно. Все тело будто колют иголками. Меня колотит дрожь.

— Холодно, очень холодно, – стуча зубами, с трудом выговариваю я.

— Я вколол тебе жаропонижающее. Скоро станет легче.

Мягкий бархатный голос переносит меня обратно в реальность. Я открываю глаза.

И снова возвращается боль.

Голова сейчас словно бассейн, наполненный стеклом, хочется бить себя по ней руками. Сдвинуть уже куда-нибудь эти осколки, чтобы не так сильно кололи черепушку.

Никакого озера. Я в доме. В его доме – определяю это по знакомому запаху. Все внутри сжимается.

Я лежу на кровати под толстым пуховым одеялом, но никак не могу согреться. В комнате полумрак, шторы задернуты, но даже тот тусклый свет, что есть, режет глаза.

Марк сидит рядом на стуле, смотрит на меня. Я не могу сфокусироваться на чем-то – зрение подводит, все расплывается перед глазами. Состояние ужасное. Меня пробивает липкий холодный пот, тело сотрясает дрожь. В голове – ничего, кроме битого стекла, от каждой мысли осколков становится еще больше.

В детстве я неудачно упала с качелей, и меня вдобавок со всей мочи шарахнуло деревянным сиденьем по голове. Перед глазами тогда взрывался фейерверк, но сейчас в тысячу раз хуже. Я с трудом могу шевелиться.

— Что со мной? Что ты со мной сделал?

— У тебя ломка. Твое тело очищается.

Нет сил спрашивать – от чего. Я и так это понимаю – от той гадости, которую он мне вколол на улице. Я уверена: боль появилась от нее.

— Чего тебе надо от меня?

— Для начала – вылечить тебя. Попей, у тебя обезвоживание.

Он приподнимает мою голову, подкладывает под нее вторую подушку. Подносит к моему рту поильник с трубочкой. Я отбрасываю его руку.

— Это просто вода. Ну же, Еся. Пожалуйста. – Он снова сует мне поильник. – Не заставляй меня поить тебя силой. Это будет неприятно.