Как они её делили - Диана Рымарь Страница 99

Или он именно этого хочет? Чтобы я попросил, унизился…

Копирую надменный взгляд отца, отвечаю ему в тон:

— Мне не нужны твои деньги, отец. И подарков тоже не надо. Ничего не приму…

Он смотрит на меня с прищуром. Вижу, как ходят желваки на скулах.

— И что? — хищно спрашивает он. — Сюда-то зачем пришел? Раз такой гордый.

— На работу устраиваться, — объясняю все с той же надменной миной.

— На работу? — хмыкает он. — В фирму родного отца? Умно… Нет чтобы, как человеку, как сыну, вернуться домой, поговорить с отцом и…

— Повторяю, — угрюмо на него смотрю, — мне никаких подачек не надо, и прогибаться я не собираюсь. Но работа нужна, у меня беременная жена, у меня близнецы в перспективе, мне позарез надо…

— А что ж сюда пришел на работу устраиваться? — нашел он новый повод придраться.

Горло перехватывает. Слова с трудом проталкиваются сквозь сжавшиеся связки:

— Альтернативы отсутствовали.

Отца явно веселит мой ответ. Он спрашивает снисходительным голосом:

— Что, все варианты в голове перебрал? Никакого лучше не нашел? Гордость в задницу засунул и к отцу пришел, так? Потому что больше некуда было?

В эту минуту мне кажется, он надо мной издевается. Упивается своей властью, наслаждается моей слабостью.

И кажется, никакой работы он мне не даст, вон пошлет. Матери-то тут нет, некому его сдержать. А то, что я ему поперек горла, уж понял давно. Ему надо, чтобы все слушались его, кивали в такт его словам и на полусогнутых перед ним ходили. А я не такой.

Что ж, пусть насладится, раз ему так надо.

Будь что будет…

— Все верно, пап, — киваю. — Пришел к тебе работу просить, потому что нет у меня других перспектив. Жену кормить надо, самому есть, как-то в жизни устраиваться.

Тишина.

Настенные часы тикают так громко, что каждый звук отдается в висках. Отец откидывается на спинку кресла, изучает меня взглядом.

Секунды тянутся, как часы.

Даже дыхание стараюсь сдерживать, чтобы не нарушить эту напряженную паузу. Чувствую, как в горле пересохло, ладони вспотели.

— Ну хоть что-то ты сделал правильно. — Лицо отца вдруг делается довольным. — Возьму тебя на работу. Устроят тебя в штат, только документы принеси. Полдня в университете, потом тут. Но учти, никаких поблажек тебя не ждет, я скажу Милане, чтобы не смотрела на наше родство. Будут тебя гонять и в хвост и в гриву. И занятия чтоб не пропускал, ясно? Продержишься год, возьму тебя в отдел продаж. Устраивает тебя такой вариант, мой гордый сын?

— Устраивает, — буркаю недовольно.

Хотя на лицо улыбка просится.

А отец и вовсе свою сдержать не может.

Вся его показная суровость и надменность на мгновение сползают с лица, словно театральная маска. В глазах появляется теплота, уголки рта дрогнули в попытке скрыть довольную улыбку. Плечи расслабляются, руки разжимаются. Но длится это всего несколько секунд — Мигран Аветович быстро ловит себя, лицо снова каменеет.

— А теперь марш на занятия, после обеда приходи на работу устраиваться.

Он выгоняет меня из офиса тем же жестом, что и служащую до того.

Ну что, меня можно поздравлять. Я теперь рабочий парень, и что-то подсказывает, с премией не обидят.