Браконьерщина - Игорь Кожухов Страница 100

— А, старый сторож. Всё, сдавай ключи и свободен, больше в твоих услугах не нуждаемся, теперь здесь сторожа не нужны.

— Вы быстро. – Я подал ключи. – У меня тут вещи хранятся в сарайчике, мне нужно ходки три сделать, чтобы вывезти.

Мужик посмотрел на меня с удивлением.

— Никого! Вчера я отдал деньги за эту дыру и с сегодня, – всё, что тут, моё! Правда, по описи ещё собака где-то должна быть со смешной кличкой, так вот если не найдём, с тебя штраф, сто тыщ… А пока ходишь за деньгами, твоя табуретка на колёсах будет стоять здесь. Если до вечера денег не найдёшь – не приходи. Искать не будем – в расчёте! – Он резко отвернулся и пошёл впереди свиты, члены которой обходили меня со всех сторон, не грубо, но заметно задевая локтями.

Я растерялся. Впервые в жизни беспредел, про который всё чаще говорили знакомые, коснулся меня. И это получилось так безобразно просто и убедительно, что начинать какой-то спор было явно бесполезно. Даже то, что собака была, а теперь её нет – это факт! Какую же цену назначит за неё новый владелец – это только его решение или право, на основании того, что он хозяин. Этот порядок только для меня был спорным, у остальных слова хозяина вызвали лишь согласие, показанное одобрительным гулом.

На моём «муравье» уже лежал мосластый парень и, свесив с кузова ноги в кроссовках, курил в небо. Понимая, в какую яму попал, но совершенно не соображая, что можно сделать, позвонил Вадику. Перебив его радостные возгласы, запинаясь, объяснил ситуацию.

— Чёрный джип, говоришь, и на спорте братва?! Вот так дела, Кирилл, вот дела! И вино всё на месте, а я думал, выпил ты уже его.

— Я бы выпил, времени нет пока гулять. А теперь, похоже, и возможность иссякла.

— Ой не грусти. Мы как раз сейчас тут с ребятами общаемся, так что через час прилетим, будь там.

Конечно, я слышал о всяких разборках и даже участвовал в них – взять хотя бы налёт на Татарина. Но чтобы вот так, из-за ситуации, которая выеденного яйца не стоит, затевалась буча с неизбежными последствиями – для меня было новым. Именно в этот раз я испытал настоящую всепоглощающую ненависть, сравнимую с потерей рассудка, и побеждающее ненависть бессилие с малодушным желанием признать вину в надежде, что оставят в покое.

Первым появился Вадик на красной новой «девятке» с тремя парнями. За ними, в течение минуты, подъехали ещё четыре разномастных легковушки и остановились вдоль переднего, с воротами, забора лагеря.

Поздоровавшись, я повторил рассказ, теперь уже троим из первой машины. Высокий, тоже с поломанными ушами, хлопнув в ладоши, дал указания.

— Я понял! Вы, Вадик с терпилой, стойте тут, мы пойдём. Хорошо, что ты права качать не начал – так бы всё просрали. Если свистну, подойдёшь один. – Он показал на меня пальцем. – Махну рукой – вдвоём.

Высокий впереди, двое за ним пошли к воротам и, что-то сказав соскочившему с мотороллера парню у входа, встали.

Вскоре изнутри к воротам подошли тоже трое, во главе со спортсменом. О чём они говорили, мы не слышали, но Вадик спокойно курил, заставив меня молчать, просто не отвечая на вопросы. Буквально через пять минут наш и спортсмен пожали руки и разошлись.

— Всё нормально. Ты, – он снова указал на меня, – за завтра должен вывезти вино. Послезавтра заходить туда не позволят, успеешь?