Ледяной змей - Виктория Дьякова Страница 101

— Но ты интересная, Снегирева! – усмехнулся Суворов. – Точно сказать не могу… А что я ей предъявлю? Ну, с парочкой, про которую ты говоришь ясно, хотя бы за собаку. А с Ольгой Кремер что? Гражданка Кремер, вы задержаны, на каком основании?

— По подозрению в причастности к убийству Вероники Владимировны Дерябиной, известной под сценическим псевдонимом Ника Королева.

— А доказательства, подруга?

— Я тебе добуду доказательства. Возьми ее под стражу. Иначе она сбежит, ищи потом свищи.

— Ну, смотри, Снегирева! Имей в виду, у нее дядя – сама знаешь, кто. Адвокатов там куча. Они нас живьем сожрут.

— Я все понимаю, Славик. Я только очень хочу, чтобы Гриша, настоящий Гриша, оказался жив. – Аня заговорила с явным волнением. – Поэтому поторопись, умоляю!

— Если Гриша жив, мы его возьмем с отцом, так и скажите, – добавила Дерябина. – Мы будем лечить, ухаживать в память о Никуше.

— Вот рядом со мной мать Королевой, слышал, наверное, – сказала Аня поспешно. – Поторопись, Славочка. А я тебе сейчас все материалы сброшу и по собаке, и по машине, на которой они разъезжали. Это чтобы в розыск объявлять, если они удрали. Дверь надо вскрывать, Славочка, если их нет.

— Да уж не волнуйся, сообразим, – успокоил ее Суворов. – Сейчас организую. Через Кочина придется, чтобы быстрее. Но ты мне давай доказательства быстрее. Если такие обстоятельства, надо против них дело возбуждать.

— Все будет, Славочка, мигом.

— Ну, какая ты, Снегирева, ловкая. – В телефон было слышно, как Суворов присвистнул. – За сутки столько материала нарыла. Выходит, лоханулся Зайцев-то, спец чертов. А ставил-то из себя! Кочин будет доволен, тем более его Юлечка участвовала.

— Еще ничего не закончено, Славик, – остановила его Аня. – Главное не ясно: как они проникли в квартиру Королевой. Мне почти все понятно, кроме этой детали и того, кто же заказчик. Но я надеюсь, я все это выясню в самое ближайшее время. А пока, умоляю, Славочка, действуй. Вот, сбросила тебе файл, – добавила она через секунду. – Там – все. Бумажка эта розовая, которая там сфотографирована – у меня. Потом передам экспертам.

— Понял, вижу. Все, понял, Снегирева. Ты просто молодец! Ладно, на связи. – Суворов повесил трубку.

— Я думаю, через час или полтора мы будем точно знать, жив настоящий Гриша или его все-таки умертвили. А заодно – удалось ли задержать Веру Кремер с ее сожителем, или они сбежали, – заключила Аня, откинувшись на спинку кресла.

— Анастасия Николаевна, может быть, вас домой проводить? – предложил Максим. – А то ведь поздно уже, темно. И погода плохая. Вон, снег все еще идет.

— А вы же будете ждать, когда это… Когда с Гришей выяснится? – спросила Дерябина негромко. – Можно я тоже подожду? Хоть что-то скажу отцу точно. А то ведь он по собаке тоже убивается. По Никуше, понятно, но и по собаке.

— Хорошо, Анастасия Николаевна, оставайтесь, – согласилась Аня. – Можете вот прилечь. – Она показала на угловой диван у окна. – Думаю, они быстро справятся.

Смартфон в руке Ани вдруг заиграл мелодию из вступления к опере «Кармен». Аня быстро взглянула на экран.

— Юля?! – произнесла она с удивлением и бросила взгляд на Максима. – Так поздно? Алло, Юлечка, что случилось? – Аня ответила на звонок. – Я слушаю.

— Доброй ночи, простите, что я звоню. – Юля заговорила в трубку почти шепотом. – Я тихо, простите. Чтобы мама не слышала. Под одеялом почти. Мама меня так ругала, что я поздно пришла. Они переполошились все. Пылинки с меня сдувают, как с маленькой. Но я сказала, что дядя в курсе. Ну, дальше мама ругалась на дядю, я хоть отдохнула немного от нее. Знаете, что я подумала? По нашему делу.