Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 107

“Да, – отвечаю, – тополиный пух залетел”. И сглатываю крыжовенную оскомину с дёсен. А в тополином моём тумане за картиной свирепого разноса под окном, из далёкого далёка встает картина-сродница, какую не застала, но тысячу раз представляла себе именно такою. Будто раздвинулся заоконный занавес, а на сцене домик ещё крепенький, увитый плющом, вышедшим корнями из его фундамента, суриком свежекрашеной крыши сверкающий, тёплым свечением обдающий из-под брусничного цвета гардин. Ох, гардины-то снять позабыли! А рядом уже прицеливается побольнее, наотмашь, ударить чугунная баба. Размахивается, чтоб угробить с одного раза, ну ладно, с двух наверняка. А вслед за бабой в пылевом столбе разрухи суетится тракторишко “Беларусь”. И впивается в развороченный, зияющий раной угол, почти въезжает в детскую, откуда вроде бы всё вынесли загодя, но глядеть на скол, на обнажившиеся выцветшие обои в розочку больно печёнкам. А тракторишко, войдя в раж, уж носится по саду и огороду, проутюживая, ровняет площадку. Протекторы его выкладывают ёлочный орнамент на земле, где закопаны “секретики” из синего стекла разбитой вазы, где выстраивались окопы и блиндажи для оловянных солдатиков, где рылись ямки под кострище, где стелился лапник шалаша. Ровняет площадку тракторишко, детство моё закапывает. Но оно взойдёт, взойдёт упрямо травою зелёной в палисадниках их новостроек.

3. Общество слепых

Наверное, это страшный грех любить тех, кого нет, больше тех, что живы.

Но хочется вспомнить тех, что давным-давно ушли, и тех, кто рассказал мне о них и тоже ушёл вслед за теми, что давным-давно ушли.

Понимаю, туда не попасть, где была девочкой в белых колготах, где скакала на одной ножке между колен вечно занятых взрослых. А вот если попробовать вовсе невозможное да прийти к ним такой, какая теперь, – с седою прядью не по возрасту, с таким взглядом из-под чёлки, что не всякий мужик на улице подойдёт: “Артистка, что ли…” Или же нет, не стоит испытывать их сердца, истыканные бедами, как иголочные подушечки. Лучше объявиться неслышно, быть для них незаметной. Будто одолела их куриная слепота и к вечеру зрение резко, по-стариковски упало. И насладиться обществом моих слепышей, голосами, неспешными разговорами, рассеянными взглядами: вроде ищут кого через светотень яблоневой листвы… и выдыхают печально – показалось.

Вот только такою, возрастной, и можешь оценить прожитое на вкус, посмаковать. Всё прыгала и прыгала козявочка в сандаликах, грызла коришню с грушовкой, и казалось, яблочное счастье будет вечно. И зашла бы я теперь с задков, нет, с улицы, через распашные ворота с низкой калиточкой, мимо золотых шаров, выгнутых аркой под тяжестью корон. Обогнула бы крыльцо соседей и вверх, вверх, мимо окон кухни, столовой, спален, за угол к трём окнам зала. А там на лавочке у светёлки уже все собрались – в предвкушении церемонии вечерних посиделок.

Замечали, сумерки несут в себе благость замедления времени? Сумерки укорачивают длинноты дня, дарят томность отдыха, радость всем ручным обитателям нашего сада – майским жукам, пожарникам, светлячкам, муравьишкам, лимонницам и шоколадницам, стрижам и ласточкам – радость побыть рядом с домочадцами в ниспадающей с ещё светлых небес предвечерней прохладе.