Ледяной змей - Виктория Дьякова Страница 107

— Вроде завтра-послезавтра, – ответил Максим. – Потапов обещал позвонить.

— Надо будет к ней наведаться. Присмотреться, как они там живут.

— Эх, жаль, отец спит, наверное, – произнесла огорченно Дерябина. – Не видит мое сообщение.

— Ничего, проснется утром, посмотрит, – ободрил ее Максим. – вы бы сами-то домой шли, Анастасия Николаевна. – Он повторил свое предложение: – Я вас провожу.

— Нет-нет, я буду ждать, что с Гришей, – ответила Дерябина решительно. – Если он жив, мы с отцом его заберем. Все-таки какое-то утешение будет и память о Никуше.

Вступление к опере «Кармен» прозвучало как-то особенно резко в предрассветной тишине. Аня схватила айфон и взглянула на дисплей.

— Суворов, – объявила она. – Слушаю, Славик.

— Ну что, Снегирева. – Голос Суворова зазвучал в комнате, Аня поставила айфон на громкую связь. – В общем, я доложил Кочину. Он поднял Зайцева с командой и погнал их на Щербакова. Выволочку устроил – мало не покажется. Мол, девочка на компьютере, это он про свою Юлечку. – Славка усмехнулся. – Накопала за сутки больше, чем они за месяц следствия. В общем, приказал им ноги в руки – и работать, землю рыть, иначе вообще с органами распрощаются. Словом, поехали на Щербакова, по твоему адресу. Звонили в квартиру – никто не открыл. Соседи сказали, что давно никто не выходил, только собака скулила. Но в последние несколько дней и собаки не слышно.

— И что? – нетерпеливо спросила Аня. – Славик, не тяни резину. Говори скорее.

— Доложили Кочину. Приказал вскрывать. Вскрыли дверь. Внутри – никого, сбежали. Бардак страшный. Нашли наркотики, шприцы… Вызвали владельца квартиры, у которого они снимали, чтоб показания снять…

— Собаку нашли? Что молчишь? – Аня не выдержала. – Ну, говори, что, мертвый? Убили?

— Не кричи, нашли. Живой. Светлый лабрадор. Но в ужасном состоянии. Сильно обезвоженный, избитый, исколотый, ноги задние не действуют. Бросили его умирать. Даже представить трудно, как он выжил, нас дождался. Точно какой-то собачий бог помог. Или ты, Снегирева, со своей настойчивостью. Еще бы денек – и все, сдох бы. Он же пить не мог, даже из туалета – не двигается, не встать ему. В ветеринарный институт отправили. Врачи там сейчас с ним занимаются. Одну ногу, заднюю, придется отнять, скорее всего.

— Мы его любым возьмем, лишь бы спасли! – закричала Дерябина и бросилась к телефону. – Ухаживать будем. Я вину свою перед Никочкой хоть так заглажу слегка. Ах, господи, если бы я пошла в полицию в тот же день! Не злилась попусту на нее. Отец правильно говорил, что она для этого меня и позвала. Чтобы я в полицию пошла с бумажкой этой розовой. За мной-то они не следили, только за ней. Меня в расчет не принимали, знали, что у нас плохие отношения. А я и сама не пошла, и отцу улику не дала. Он хоть и пошел, да с пустыми руками – никто с ним разговаривать не стал всерьез. О божечки! Это бы Ника сейчас жива была, может быть! – Она зарыдала.

— Анастасия Николаевна, успокойтесь. – Максим осторожно взял женщину за плечи и усадил обратно на диван. – Вы очень поможете нам всем, если вспомните, где видели ту женщину на фото.

— Так не могу. Вот если только отец что вспомнит, когда проснется, – всхлипнула Дерябина. – У него память получше моей.

— Кто это там у тебя? – удивленно спросил Суворов. – Что за женщина?