Браконьерщина - Игорь Кожухов Страница 109

— Даже продать не могу, не стало дураков нонче. А выбросить рука не поднимается, всё же с детства с этой техникой. Вот и мучаюсь пока…

Вот и мой железный друг мог в любое время перестать заводиться, просто, без каких-то видимых причин. И что было удивительно, но иногда нужно было просто подождать немного, и, словно опомнившись, через десять минут мотор заводился. Это совершенно достоверный факт…

…Я сел на борт, решив подождать, когда у моего «Вихря» появится желание работать.

Через минуту выскочил Макар из палатки и заорал в мою сторону.

— Кирилл, стой! Мне сообщение пришло на пейджер от Веньки, хорошо уснуть не могу. Этот сучок прощается со мной, прости, говорит, и прощай, дядька! Полетели на берёзу, что-то он затеял, щенок. – Макар, не дожидаясь меня, кинулся в одежде в воду и быстро добрался до лодки. Я, не сомневаясь, вернее забыв, что мотор не запускался, с первого рывка его завёл. До Венькиной берёзы было на доброй скорости три минуты.

…Выскочив из-за острова, мы увидели, как со склонённой с берега берёзы свалилось и повисло, словно кукла на нитках, забившись в конвульсиях тело. Руки несколько раз сами по себе взмахнули, ноги провалились сквозь блестящий целлофан воды, и тело, покачиваясь боксёрским мешком, тяжелея, плавно закружилось…

Я на полной скорости ударился килем в мель, и Макар, удачно вовремя сгруппировавшись, вылетел из лодки через лобовое стекло. Мячом кувыркнулся и в воде допрыгал до Веньки, схватив за ноги, пытался приподнять тело, ослабляя зажатое петлёй горло…

— Режь верёвку быстрее, Киря… Режь, сдохнет сука!..

От удара о берег я сильно ткнулся грудью в руль, а лицом в железную панель лодки, разбив в кровь лоб и нос. От страха не чувствуя боли, буквально на автомате схватил из бардачка нож и прыгнул в воду… Но дотянуться до верёвки не получилось, и, уже не понимая, что орёт, брызгая кровавой слюной, Макар, заскочив на берёзу, прополз по стволу и обрезал ослабленный фал. Макар с телом упал, я, выронив нож, тоже свалился около них и уже вдвоём затащили вдруг длинное и тяжёлое тело на берег.

Нам опять повезло… Готовя себе способ казни, Венька для петли отрезал фал от лодочного якоря, а тот был достаточно толстый и грубый. Именно потому петля не затянулась, врезавшись в кожу шеи, а, захлестнувшись на самой верёвке, оставила шею свободной, несомненно пережав горло. Это дало возможность без промедления снять петлю с бесчувственного тела.

— Массаж, массаж быстро. – Макар с секундным перерывом жал Веньке на грудь. – А ты дуй в него, Киря, дуй.

Я, вспоминая уроки НВП в училище, защемив парню пальцами нос, вдыхал полной грудью воздух и выдувал его в Веньку.

— Я спасу тебя, дешёвку, а потом своими руками убью! Как мужик умрёшь, а не по-бл…ски. – Серёга оттолкнул меня и своей негнущейся ладонью справа налево хлестанул по залитым моей кровью щекам Веньки.

— Ещё Киря, ещё. – Он начал, как волк над жертвой, выть: – Ааау, ааау…

Я вдыхал воздух и выдыхал в Веньку. На секунду отстраняясь, стирал с его лица кровь и снова дул, не допуская мысли что всё кончено…

Макар, прижавшись к груди ухом, уже с отчаянием орал: «Кончай, кореш, проснись, дурак…»

Я вдруг заметил на залитых кровью губах забулькавшие пузырьки, но, ещё не веря, пальцами разодрал ему плотно сжатые веки. На меня из заполняющихся слезами глазниц смотрели совершенно осмысленные кроваво-голубые Венькины глаза.