Медведь - Джулия Филлипс Страница 12

Они выдергивали пучки травы под чужими заборами и кормили ими скот, который стоял за этими заборами – коров с огромными влажными глазами и густыми ресницами; овец с толстыми и ошарашенными, почти человеческими лицами; длинношеих альпак, которые шли за угощением, покачиваясь на тонких ногах. Они наблюдали за жужжащей суетой вокруг соседских ульев и планировали набеги за медом, изобретали, как бы взломать улей и утащить соты. Где-то над ними лысые орлы сидели на ветвях деревьев. Петухи кукарекали, и сестры отвечали им тем же самым.

В кустах росли ежевика и голубика, пачкали соком пальцы и рты девочек. На южной оконечности острова, в Американском лагере, трава была ростом с них самих. Сестры гуляли в зарослях, и нежные белые цветы касались их щек и ушей. Кругом летали крошечные бабочки-пестроглазки, редкий вид. Лисы выбегали перед ними на тропу, дерзко смотрели на девочек, а потом скрывались в чаще.

Тогда даже школа казалась приключением – или, по крайней мере, еще не превратилась в пытку. Где-то класса до третьего Сэм нравились учителя, а одноклассники не бесили. Занятия казались увлекательными. Дети завтракали оладьями, листали книги на книжных ярмарках. Как-то раз они даже три дня плавали на огромном паруснике, изучая экосистему моря Салиш. Тогда неважно было, что у Сэм нет друзей. Школа придумывала для них программу, заполняя каждый день интересными делами, и никто из учеников не отвлекался на выяснение, кто здесь свой, а кто чужой. Ну или Сэм не отвлекалась. Она поливала оладьи сиропом, смотрела книжки, глазела на сивучей и вообще жила в иллюзии, что у нее уже есть все необходимое и желаемое.

Сэм и Элена играли среди вынесенных морем коряг на берегу. Олени смотрели на них с холмов. Сестры прятались за побелевшими бревнами и перекрикивались. Они складывали шалаши из коряг и прятались внутри. С пальцев у обеих свисали пахнущие солью водоросли.

Знали ли они тогда, как бедна их семья и как трудно хотя бы сохранять то немногое, что у них есть? Понятия не имели. Каждый вечер мама возвращалась из салона измотанная. От нее пахло растворителями. Иногда она кашляла. Но девочки еще не знали – никто из них не знал, – что химикаты, которые она вдыхает, создают гранулемы у нее в легких, заставляют лимфоузлы опухать, сужают артерии. Мать делала им яичницу или вермишель с маслом на ужин. Накладывала овощей – горох, свеклу или кукурузу из консервных банок. Девочки рассказывали ей, что сегодня видели на острове, а она охала и ахала, заставляя их гордиться собой.

Зимой электричество иногда отключали. Элена массировала маме плечи перед телевизором. Сестры сидели на корточках в лесу у дома и изучали грибы, рассказывали друг другу истории. Они чувствовали себя героинями, волшебницами. Они жили в сказке и собирались целую вечность провести там вместе с матерью.

Но сейчас они были не в сказке. И никакой храбрости, когда на крыльце у них оказался дикий зверь, они не проявили. Сэм проснулась оттого, что хлопнула дверь и Элена закричала. Услышав ее крик, Сэм немедленно с ужасом решила, что сестра нашла мать мертвой. Сэм готовилась к этому моменту много лет, но все равно ее словно обухом ударило. Она не могла дышать, не могла думать. Она вскочила и бросилась к сестре.

Элена стояла в передней, ее трясло. Сэм уже тоже трясло от ужаса и адреналина, она пыталась мысленно подготовиться к тому, что им придется делать. Мама. Их якорь.