Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 124

Размеренная жизнь литфондовских пляжных завсегдатаев, изредка нарушаемая “разборками” “ЖёПисов”, дала первый серьёзный сбой, когда в Коктебеле появился Микаэл Таривердиев. Он вырос в Тбилиси и обычно ездил летом на грузинское или абхазское побережье Чёрного моря, но на несколько летних сезонов поселился у нашего соседа Володи Чернышёва. И ладно бы, если бы Микаэл Леонович просто тихо там жил, писал музыку и никак не будоражил фрагменты мозгов отдыхающей “элиты” Литфонда. Но нет! В то время в СССР только-только входил в моду виндсёрфинг, и Таривердиев, приезжая в Коктебель на своей серой 24-й “Волге”, привозил из Москвы ярко-красную доску с белым парусом и каждый день по несколько часов разрезал на ней волны коктебельского залива.

Когда на пляже Литфонда появлялся красивый, высокий, накачанный и загорелый Микаэл Леонович в наимоднейшем, сумасшедше василькового цвета американском неопреновом гидрокостюме, которых в СССР и видеть не видели, все “Писы”, “ЖёПисы” и прочие “МуДоПисы” жадно смотрели, как Таривердиев лихо заскакивает на доску, вытягивает из воды парус и с лёгкостью катается по волнам от Кара-Дага до Хамелеона. В эти моменты весь пляж покрывался толстым слоем чёрной зависти “Писов”! Особенно активно метали эту чёрную икорку, естественно, “ЖёПисы” и “ПисДочки”. Каждая из них тайно мечтала иметь рядом не бездарного муженька/папашу с бесформенным телом, пузенью и обвислыми сиськами, на которые очень хотелось предложить уже надеть лифчик, а такого, как Таривердиев: неимоверно талантливого, поджарого, красивого и умного! Сами понимаете, в те годы, что Таривердиев отдыхал в Коктебеле, на пляже Литфонда окололитературная тусовка обсуждала исключительно его.

Однажды, вволю накатавшись, Микаэл Леонович подплыл к берегу, где сидели мы с мамой, лихо спрыгнул с серфера и спросил меня: “Ну, хочешь попробовать?” У меня внутри всё вспыхнуло огнём восторга! “А можно?” – я не был уверен, что это не сон. “Конечно!” – ответил Таривердиев. Он быстро объяснил мне, как надо правильно стоять, как держать парус по ветру, как не терять равновесия. После краткого инструктажа я залез на доску, встал и взялся руками за трос, которым вытягивают лежащий на воде парус. Я очень старался, но никак не мог оторвать парус от поверхности воды, в мои двенадцать лет силёнок для этого явно не хватало. Тогда Микаэл Леонович, назвав хиляком, вошёл в воду, подал мне парус, и я, ко всеобщему удивлению, спокойно поплыл! В ту минуту ко мне пришло удивительное чувство свободы вперемежку с фантастическим ощущением власти над сопротивлением воды. Доска так легко скользила по волнам, а скорость стала весьма приличной, что я не сразу заметил, как позади остались буйки зоны купания и вода приобрела более синий цвет. Посмотрев в сторону берега, я вдруг понял, как далеко уплыл. В эту секунду налетел порыв ветра, который вырвал из моих рук парус, и я благополучно свалился в воду. Так же эффектно, как уплыл, вернуться обратно я уже не мог, парус лежал на воде как примагниченный, поэтому пришлось вплавь толкать серфер к берегу. А на пляже Микаэл Леонович ходил вокруг моей мамы и возмущался: “Нет, ну что же это такое, а? Нет, ну скажи мне, Маша, ну как же это возможно, чтобы твой сын, твой двенадцатилетний балбес, вот так легко встал на доску и уплыл чёрт-те куда с первого раза?! Я на Икше месяца два кувыркался с серфера, пока смог немного пройти на нём, а твой Ванька встал и пошёл!” Таривердиев был абсолютно возмущён. И я его отлично понимаю. Конечно, не сильно приятно, что какой-то сопляк с первого раза на его же серфере довольно далеко уплыл – да ещё на глазах у всего пляжа Литфонда, у всех “Писов” и их окружения!..