Благовест - Алиса Клима Страница 125

— За это – спасибо…

Грязлов понял, что разговор окончен, поставил стакан с недопитым коньяком на стол, отдал честь и направился к выходу. Ларионов смотрел в окно ему вслед и потом задумчиво сидел в тишине за столом, долго вращая свой бокал.

После репетиции Вера уединилась с Клавкой и Лизой Фоминой в углу зала и энергично что-то им объясняла. Клавка периодически вскакивала, потирала руки и хохотала, а Лиза кивала головой в знак понимания. Вошла Губина и, оглядевшись, поманила Веру.

— Слушай, Александрова, – быстро и тихо говорила Губина. – Сейчас Грязлов был – просил «Сон в летнюю ночь» выдать. Я бы не пришла, но он уже второй раз за последнее время интересуется…

Вера прищурилась и покусывала губы.

— Волк увидел красные флажки… – промолвила она.

Губина немного тревожно посмотрела на Веру, но, ничего не сказав, удалилась.

* * *

В следующие несколько недель занятые в работах на зоне заключенные бросили все силы на борьбу с педикулезом. Седьмое ноября негласно решили встретить лозунгом «Спектакль без вшей».

Ларионов восхищался упорством и трудолюбием своих подчиненных.

На делянке женщины порубили косы, и в лагпункте, кроме религиозных женщин и проституток, не осталось практически ни одной с длинными волосами. Ларионов возмутился групповому демаршу: вызывал Веру и Польку, журил их, но девушки отрицали причастность и лишь пожимали плечами.

Польку несколько раз отпускали в Сухой овраг – повидаться с Гришей и Корабельниковым, и она, хоть и немного плакала, рассказывала, какой Корабельников ласковый и заботливый отец.

Слез становилось с каждой поездкой все меньше, а радости – все больше. В преддверии спектакля Ларионов приказал Кузьмичу привезти Корабельниковых в лагпункт, чтобы проститься и отпустить их в новую свободную жизнь.

В тот день было много надежд и любви. Ларионов позволил самым близким Гриши прийти в дом, где был накрыт стол. Полька старалась не плакать, но все же снова плакала; прослезился и Паздеев. Вера играла на гитаре и пела, Клавка всех веселила прогнозами.

— Гришка станет известным врачом! Я страсть как уважаю врачей! Только не зубных, те – вурдалаки… Корабельников создаст самую современную машину по валке леса, и всех отпустят с лесоповала по домам.

— А тебя в психушку отправят, – пробурчала Федосья. – Там тоже врачи…

— Посмотрим еще! Я потомственная ведунья, – подбоченилась Клавка. – Полька выйдет на свободу и захомутает Паздеева, и они уедут в Москву.

— А я? – тихо спросила Вера.

— Ты? – Клавка задумалась, а Ларионов не спускал с Веры глаз. – Вот про тебя сложно. Ты сама из наших – зуб даю! Но точно знаю, что нарожаешь детворы своему суженому и забудешь зону, словно ее и не было…

Ларионов опустил ресницы долу.

Вера не решалась даже смотреть в его сторону.

— А вот про детвору – вещь верная! – Инесса Павловна подняла стакан, и все снова засмеялись и зазвенели стеклом.

Вскоре Корабельниковых снарядили в путь. Кузьмич причмокнул, не скрывая радости, крикнул заветное: «Пшла-а, родимая!» – и выехал за ворота. Это было первое на памяти Веры освобождение с зоны за год. Телега удалялась, а ворота вскоре закрылись.

«Два человека спасены», – улыбнулась она.

После обеда, уже в сумерках Вера брела в сторону библиотеки, как из-за поворота со стороны конюшни на нее вышел Грязлов. Она кивнула, но Грязлов направлялся именно к ней.