Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 127

Но она никак не могла предположить, что накануне вечером около пляжа под Киловой горкой экскаватором выроют глубокую яму и оставят её, даже не огородив забором… Долгое время Вера Ивановна была в гипсе – сломанная рука плохо срасталась, а потом ей уже просто стало тяжело приезжать в Коктебель из Москвы.

Чуть ниже от дома Виницкого и Камневой, на углу Мичурина и Десантников, была дача одного из самых легендарных лётчиков-испытателей, Героя Советского Союза Сергея Николаевича Анохина. Он и его потрясающая жена – Маргарита Карловна Раценская, феноменальная, выдающаяся планеристка, первая лётчица – заслуженный мастер спорта СССР по планёрному спорту, были людьми диаметрально противоположных характеров. Если Сергей Николаевич был скромным, застенчивым и тихим, то Маргарита Карловна, или, как её называл сам Анохин, Маргоша, походила на атамана в юбке. При этом была она удивительно доброй, заботливой и радовалась, когда мы с мамой и папой заходили к ним в гости. Анохин в мае 1945 года на испытаниях истребителя Як-3 при разрушении машины на запредельных скоростях получил тяжелейшие ранения и потерял левый глаз. Удивительно, что после многомесячных усиленных тренировок ему удалось разработать глубинное зрение одним глазом (зрительное восприятие трёхмерности пространства) и уже в декабре 1945-го вернуться к лётно-испытательной работе! Если не ошибаюсь, то до сих пор этот случай – единственный в мировой авиации.

В начале августа 1975 года произошла история, очевидцем которой стал и я. Анохину что-то понадобилось в Феодосии. Случайно о том, что следующим утром он отправится на машине в райцентр, узнал мой папа – Сергей Павлович Цыбин, в то время один из руководителей экспериментальной советско-американской космической программы “Союз – Аполлон”, после возвращения на Землю обоих кораблей приехавший на дачу в Коктебель на законный отдых. Анохин с радостью согласился захватить нас с отцом, и на следующее утро его шикарная “Волга” в экспортном варианте остановилась около наших ворот. К папиному удивлению, Анохин ждал нас не на водительском, а на пассажирском месте и, когда мы вышли из калитки, вежливо спросил с хитрым прищуром единственного живого глаза: “Серёженька, а у вас права с собой?” Папа кивнул. “Тогда, пожалуйста, сядьте за руль, а то у меня странно постукивает передняя подвеска и я никак не пойму, что дребезжит”. Мы поехали. Отец довольно быстро разобрался, в чём дело, у поворота к деревеньке Наниково остановил машину на обочине шоссе, попросил у Анохина гаечный ключ, что-то под капотом подтянул, и стук немедленно прекратился. Сергей Николаевич был счастлив! В Феодосии они с папой договорились, где и в котором часу встречаются, и разошлись по своим делам. На обратном пути Анохин снова упросил отца сесть за руль. Только мы отъехали от базара, как Сергей Николаевич выпалил: “Серёженька, остановите вот тут, пожалуйста, я на три минутки”. Отец припарковал “Волгу”, а Анохин мгновенно испарился. Действительно, через минуты три-четыре он очень довольный вернулся, и мы поехали дальше. Спустя пару километров Анохин снова попросил остановить машину и снова исчез. Любопытно, что после каждого возвращения Сергей Николаевич всё больше и больше превращался в горного орла. Создавалось полное впечатление, что у него вырастают крылья, удлиняется шея, расправляется грудь… и он уже никак не пассажир собственного автомобиля, а огромная гордая птица, готовая взлететь, поражая всех внизу своим размахом и грациозностью полёта! Четвёртый анохинский “стоп” был у бензоколонки неподалёку от села Насыпное, где поворот на Коктебель. И только тут отец заметил, что Сергей Николаевич побежал не к деревянному выгребному сортиру (папенька думал, что Анохин бегает по нужде), а к бочке с вином, где он моментально опрокинул стаканчик белого сухенького. Тут всё стало ясно! Когда мы подъехали к распахнутым воротам анохинской дачи, в них, широко расставив ноги и уперев руки в бока, стояла Маргоша. Увидев её, Сергей Николаевич начал сдуваться, будто из резинового мячика вынули затычку, и, пока папа заезжал на участок и парковал машину, её владелец из огромного гордого орла снова превратился в скромного, застенчивого человека. Маргарита Карловна своим намётанным глазом это приметила и, когда Анохин вылез из Волги, мгновенно поманила его пальцем: “А ну-ка, иди сюда!” Сергей Николаевич сделал несколько шагов в другую от жены сторону, и Маргоша тут же среагировала: “Ах ты негодяй! Серёженьку специально посадил за руль, а сам набрался!”