Запертый сад - Сара Харди Страница 13

— Хватит, Элис. Это был романтический вздор.

— О нет! – сказал викарий. – Как прекрасно писать о своей жене с такой любовью.

— Да, это было прекрасно, – сказала Элис. – То есть это и сейчас прекрасно.

Стивен не слушал. Он снял с полки маленький томик собственных стихов. «Пожалуйста, не надо», – подумала Элис. Вероятность, что викарий читает по-французски, стремилась к нулю.

— Вот, – сказал Стивен. – Отлично годится на растопку.

Викарий начал медленно перелистывать страницы.

— Спасибо большое, но мой французский ужасен.

— Точно как мой! – воскликнула Элис, чтобы сгладить неловкость.

Однако викарий, по всей видимости, не чувствовал никакой неловкости. Когда он повернулся к Стивену, на его лице читалась жалость:

— Я тоже думаю о новой войне. О том, как легко ненавидеть друг друга, как легко забыть, зачем мы здесь. И когда, когда….

На ужасное мгновение Элис показалось, что он потерял нить разговора. В тишине она слышала шум и надеялась, что это просто мышь пробежала под половицей или эхо донеслось из каминной трубы – там свили гнездо галки.

Наконец викарий снова заговорил:

— Когда я учился в богословском колледже, нам давали такое задание. Нас было двенадцать человек, и ни один из нас не мог покинуть помещение, пока не признает, что способен на убийство. И мы все признались в этом в конце концов – и не только потому, что проголодались. А потому что, боюсь, вы совершенно правы.

— И что же с этим делать? – спросил Стивен, откидываясь в кресле и соединяя кончики пальцев. «Словно надменный профессор экзаменует студента», – подумала Элис.

— Я молюсь.

— О чем же?

— Чтобы я мог измениться.

— В самом деле? Вы считаете, это поможет?

«Господи, пусть он уже перестанет», – взмолилась Элис.

Викарий негромко ответил:

— Я думаю, в каждом из нас живет эта страшная сила, и если мы сталкиваемся с чем-то, что ее разжигает, то вся эта чудовищная энергия может высвободиться, и мы окажемся способны убивать и пытать себе подобных. Мы все. Многие проходят по жизни, не подвергаясь этому испытанию. Поэтому я просто молюсь, чтобы Бог дал мне силу поступить правильно, если меня это испытание настигнет.

— Значит, – не отступал Стивен, – когда упадет бомба…

— Если упадет бомба, – прервала его Элис. – Стивен уверен, что атомной войны не миновать. То, что случилось в Японии, случится снова.

— Я оказался прав насчет той войны, – сказал Стивен. – Но меня никто не слушал.

На это Элис нечего было возразить.

Он и впрямь оказался прав. Уже в начале 1937-го он пришел в отчаяние. Почему его коллеги по Министерству иностранных дел не видят того, что находится у них прямо под носом? Что зло уже шагает по Европе и любое соглашательство играет на руку Гитлеру? Он лежал без сна, они разговаривали об этом до утра. Она брала его лицо в ладони, ласкала его, успокаивала и говорила себе: «Что бы ни случилось, ничто не сможет разрушить нашу любовь».

Ее муж неотрывно смотрел на викария – казалось, он взглядом старался заставить его говорить. Вот это он делал на войне? Заставлял людей говорить?

Однако ее страхи отступили, когда, словно в ответ на ее молитвы, мужу пришлось прерваться. Миссис Грин вошла в комнату и сказала, что сэра Стивена просят к телефону. Они все поднялись, и Элис пошла провожать викария к двери, терзаясь тем, какой прием ему оказали.