Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 134

— Ага, – сказал Роб.

«Убедитесь, что вы ничего не забыли, – сказал Бог. – Давайте будем опрятными, как и подобает настоящим киви».

Люди складывали свои одеяла для пикников, собирали мусор. Какой-то мальчик зевнул, привалился к плечу матери и потер свои волчьи глаза, размазывая грим. Дети снова становились детьми, а Бог был просто мужчиной с микрофоном.

Глава двадцать девятая

Я должен был обо всем догадаться, когда увидел, как машина Роба въезжает в ворота на Уайлденесс-роуд. Она пропетляла по гравию, мотаясь от обочины к обочине, а потом Роб, спотыкаясь, поднялся по ступенькам переднего крыльца к открытой двери. В кулаке он сжимал свой десятый Золотой топор.

— Ты, на хер, что, дворецким себя возомнил? – сказал он мне (я стоял у входа) и ввалился в дом. – Где она? – От него несло крепкой горькой выпивкой. Наградные ленты на стенах затрепетали.

Марни прибежала, как только услышала, что он вернулся. Она сняла свое длинное свободное платье, но осталась в костюме для сцены, чтобы порадовать Роба, и обняла его за шею, и поцеловала в щеку.

— Ты победил! – сказала она. – Я так тобой горжусь! Можно посмотреть еще раз? – И она потянулась к топору.

«Убирайся отсюда, убирайся, убирайся»,– запели призраки моих братьев.

Роб захлопнул входную дверь, толкнул Марни, и она упала в гостиную. Я должен был налететь на него, должен был втиснуться в малюсенький зазор между ними. Я должен был попытаться поймать Марни, попытаться хотя бы смягчить ее падение. Я должен был все это сделать. Но вместо этого я полетел к дивану. Полетел к каминной полке. Полетел к журнальному столику, где лежал телефон Марни. Подписчики до сих пор обсуждали наше выступление. «Убирайся, убирайся, убирайся».

— Роб, пожалуйста, я не… – начала Марни, но Роб схватил ее за костюм и рывком поставил на ноги. На плече лопнул шов.

— Кого ты вообще хотела изобразить? – сказал Роб. – Потому что вид у тебя был, как у шлюхи.

— Девушку-ковбоя, – голос Марни дрожал. – Мы были девушками-ковбоями.

Я крался к черной коробочке на книжных полках в углу комнаты.

— Да, точно, – сказал он. – У девушек-ковбоев всегда дойки на виду. Как у коров. – Он засмеялся, пошатнулся. Снова схватился за костюм Марни, чтобы не упасть, и порвал его на талии. – Я даже вас сперва не узнал на сцене. Не понял, что это вы. Волосы дыбом, сиськи наружу. Что, думаю, за шлюхи? А потом дошло, что там моя жена. И ее сиськи видят не только местные, ей захотелось, чтобы весь гребаный мир на них посмотрел.

Я подкрался ближе к черной коробочке.

— Это Анжи с мамой придумали такие платья, – торопливо заговорила Марни. – Я просила маму не делать такой короткий подол. И такой глубокий вырез. Я пыталась, Роб, правда пыталась… – Кончики ее пальцев легли ему на грудь, словно она могла его оттолкнуть, но он был пьян, очень пьян и очень силен.

— Они тебе пистолет к голове не приставляли. – Он сбросил ее руку. – Но кому-то придется.

— Ты пугаешь меня, Роб. Не говори так.

Призраки братьев сидели на каминной полке и пели изо всех сил, и в маленьком замкнутом пространстве их голоса звучали громче, чем голоса целой стаи. «Оставь ее, оставь ее, вернись к своей родне, убирайся». Я нажал кнопочку на черной коробке. Включил Глаз.

Роб размахивал Золотым топором перед лицом Марни.