Лёнька. Украденное детство - Павел Астахов Страница 134

— Да мне-то не жалко. Коли о нас не думаете с детками, так о себе хоть подумайте. Вы ж убьетесь! Это ж прыгать надо сверху… – Она подняла руки вверх, как бы показывая, с какой высоты им предстоит совершить этот «прыжок свободы», и сделала шаг назад.

— Как будет, так и будет! Авось не убьемся. Но к этим гадам мы не поедем. Ни за что! Мы так решили, – настаивала Олёна.

— Ничего, не убьемся. Не бойся за нас, тетка. Там высота-то детская. Как с карусельки сигануть. Я все детство скакала так во дворе. И здесь прыгну. Шмыг – и мы свободны! Ха-ха! – ухмыльнулась Вера.

— Ты нам только помоги, чуток, а? Подсадишь? – попросила смущенная односельчанка. Она все же переживала, что ее заметили и теперь даже надо прибегать к помощи Акулины.

— Ох, девоньки, нет. Не могу я вас своими руками погубить. Простите вы меня! – покачала головой женщина, отходя от девушек в свой угол. Она боялась не расправ или обвинения в пособничестве, нет, она опасалась того, что неопытные девушки расшибутся на полном ходу, пытаясь сбежать из поезда. Но беглянки поняли ее по-своему. Вера злорадно усмехнулась:

— Иди-иди, спи, тетя, а то пойдешь как соучастница. Без тебя справимся. А то ишь, распереживалась. Давай, Олёнка, подсади меня, я окно выставлю.

Олёна обхватила свою подругу и приподняла так, что та дотянулась до железной рамы и надавила на сетчатое окно. На удивление рама поддалась легко, окно распахнулось и рывком хлопнулось о стенку вагона снаружи. Веселый ветер свободы и задорный гул мчащегося на всех парах поезда ворвались в спящий вагон, потревожив его обитателей. Но девушка уже наполовину свесилась из окна, повернувшись в узкой раме, тянула левую руку к своей напарнице и кричала, перекрикивая свист и шум паровоза:

— Хватайся, Олёнка! Быстрее! Не стой! Бежим! Давай же!

Олёна ухватилась за протянутую руку и повисла на окнонном проеме. В тот же момент Вера полностью вылезла наружу и, судя по кончикам пальцев обеих рук, видневшимся изнутри, висела из окна вдоль наружной стенки вагона. Олёна протиснулась в открытую форточку и исчезла полностью. Тут же вслед за ней отцепились и пальчики девушки Веры. Их унесло так стремительно, что ни вскрика, ни возгласа не услыхали в вагоне, из которого они бежали. Проснувшийся от шума и разговоров Лёнька в два прыжка подскочил к распахнутому пустому окну и повис, подтянувшись на раме. Мать, перепугавшись, вскрикнула:

— Нет! Нет! Сынок! Лёнька! Не смей!

Он не вылезал и не прыгал. Ветер свистел в ушах и рвал его спутанные вихры выцветших под солнцем волос. Он пытался увидеть выпрыгнувших девушек. Они должны были встать и помахать уходящему все дальше и дальше поезду, и ему показалось, что именно это он и увидел. Вот они встали у насыпи и, сняв свои серые арестантские косынки, машут, торжествуя свободу и свою первую маленькую победу над врагом…

Лёнька спрыгнул вниз внутрь вагона на солому. Обнял мать:

— Мааам! Я не бежал. Я только посмотрел на девок. Они хорошо приземлились. Встали и даже нам всем помахали платками. Вот так, мол, привет всем нашим! Будем ждать вас дома. Счастливые такие стояли, веселые. Мам, а они скоро доберутся до дома?

— Ох, сынок, напужал. Не знаю, как они доберутся. Долог путь домой-то. Ох как долог, – задумчиво покачала головой Акулина.