Браконьерщина - Игорь Кожухов Страница 141

Мы снова долго молчали, и я представлял, как это происходило.

Вадик подбросил в печь дров.

— Зацепило? Прямо роман какой-то, за жизнь разбойную. А Татарина выпустили через неделю, но зимой выгнали из квартиры дети. Живёт у знакомого, а может, уже и не живёт, сильно он болел видать…

В Новый год мы под бой курантов слушали президента. А после – неожиданного нового президента. Мать почему-то плакала, мы, удивлённые, пытались радоваться.

Лада прижалась ко мне и шептала, что любит больше жизни. Я понимал, что испытываю к ней похожие чувства.

Потом вспомнили про письмо, и Алла, Вадика девушка, читала нам Венькины стихи:

Пора мне на вопрос ответить, может быть…

Пора ответить, но вопрос беззвучен —

В дырявой лодке сна всё плыть и плыть,

И после плыть… ходить я не научен.

Вся жизнь лишь в лодке сна, губительный восторг

Мечты свои делить на слоги и наречья,

Устраивать в душе – своей – за мысли торг?

За правду принимать чужие, человечьи…

Смириться с тем что есть, но с мукой, как же так?

Я думаю с толпой? – в душе скулит протест.

Нас было миллион – кто думать так мастак,

Но этот миллион – на сто стоячих мест.

– А в вечность попадёт всего один – он юн!

И время застолбит вопрос с побитых губ.

Как правильно сыграть божественный ноктюрн

На флейте из кусков давно погнивших труб?!

* * *

…Весной в городе, где-то в гаражах, в иномарке, нашли труп Вадика без следов насильственной смерти. Мне сообщила об этом Алла. После его похорон я вернулся в «свою» воду, которую, кажется, немного понимаю… Хотя дважды в одну воду не войдёшь…

P.S.

А свадьба, конечно, была! Именно такой, о которой я мечтал и, наверное, видел во сне!

Первым о нашем желании расписаться узнал Макар, только откуда, я не знаю. Прилетев на велосипеде и отведя меня в тополя, он, торопясь и захлёбываясь восторгом, наседал.

— Надо праздник сделать, Киря, надо. Всем покажем, что братство наше не понт, а потому обставим дело красиво и соберём всех, кто ходить может. Кто не может – добровольно-принудительно доставим!.. Ты только меня организатором назначь, а режиссуру вместе обмозгуем, пацанов привлекём и баб. – Он, взглянув на меня, исправился: – Девушек и женщин!

Я, вдруг увлечённый этой идеей и возможностью ещё раз показать свою любовь, тут же вызвонил Ладу, и она, выслушав наши восторженные доводы, согласилась. Осталось согласовать и озвучить только дату, но это уже организационный момент?!

В середине жаркого лета, в два часа по полудни, в ловкой, по телу, тельняшке и в чёрных «моряцких», как их называл и сшил, буквально за десять дней до своего неожиданного ареста, Вакула, брюках клёш, я вышел из отцовского дома. За руку вёл скромно улыбающуюся Ладу, в голубом воздушном платье и в голубой же, словно летящей над головой, фате! За забором ждал удивительный свадебный кортеж, будто прибывший за нами из сказки! Свадебным рысаком был ослик Прун, большеголовый и ушастый, с огромными умными глазами, внимательно наблюдавшими сразу за всем. Каретой назначили Латковскую шпонку, одиноко лежащую у него в огороде под забором. Пробитая кирпичом в двух местах пацанами, теперь по прямой обязанности она бы не пригодилась, да и спросить было не у кого. Проявив изобретательность, мы покрасили её в светло-серо-зелёный цвет воды, с дополненными по бокам морскими тварями, включая неопознанных рыбок, двустворчатых раковин и рака, сильно похожего на Макара. Прун тоже был изрисован съедобной детской гуашью большими жёлтыми и белыми водными лилиями, которые клонились при его ходьбе, словно живые, по ветряной воде!..