Желчный Ангел - Катя Качур Страница 144

– Да что случилось? – Вадим убирал с ее лба мокрые пряди.

– Я люблю тебя… Никого, кроме тебя… Люблю впервые в жизни…

Он поднес ее руку к своим губам и тыльной стороной вытер слезы.

– Господи, а я как тебя люблю…

Акушерка всхлипнула, засмущалась и поспешила к выходу, только и сказав:

– Вадим Семенович, если что, я рядом.

– Почему темно? – заметалась Маргоша, когда в родильной погасли все лампы. – Как я рожу в темноте?

– Легко. Свет не является обязательным условием для родов, – успокоил хирург, скрывая ужас. – А мониторы сейчас подключат к резервной электростанции. Рената, срочно передай всем службам, что приборы обесточены!!!

* * *

Квакила, жившая в районе ВДНХ уже пятнадцать лет, ни разу не оказывалась в такой кромешной тьме. В окру́ге не горела лампочка ни на одном фонарном столбе, не светилось ни одно окно в ближайших домах. Месяц, тоненький, неполный, и тот был прикрыт тяжелыми тучами.

Она попрыгала по веткам, слетала на пару знакомых балконов, убедилась, что за ней никто не следит, и отправилась в палисадник под домом, где Мира снимала квартиру.

Небольшая кучка камней, служившая Маниной могилой, поросла вездесущими одуванчиками, которые, в отличие от момента похорон, уже превратились в пушистые шары и при каждом движении отправляли парашюты своих семян во все закоулки земного шара.

Квакила, оглядевшись по сторонам, начала один за одним скидывать камни с Маниного бренного тела, пока не добралась до вполне себе истлевшей черной шкурки. Миссия, которую на нее возложил Азраил, была не совсем понятна, но и не вызывала отторжения. Возможность покопаться в кишках наглой, заносчивой кошки стала сатисфакцией за обидное матерное мяуканье в ее адрес.

Ворона с особым цинизмом раздирала Манину плоть, раскидывая ее куски по сторонам и усугубляя тленным запахом и без того страшную геомагнитную обстановку. Наконец в районе живота, под ребрами, клюв нащупал что-то твердое.

Квакила сделала два прыжка назад и под слабеньким лучом вышедшего из-за туч месяца увидела нечто маленькое и блестящее. С удовлетворением она подцепила камушек краем клюва и вспорхнула на крышу соседней девятиэтажки, где часто отдыхала по ночам. Сплюнула трофей в знакомую выбоину кирпича и задремала в ожидании заветного утра.

* * *

Ангажированный доктор с акушеркой потерялись в обесточенном городе, и в момент родов возле Маргариты были лишь Вадим, Рената и дежурный врач.

– Ребята, просто страхуйте. Я все сделаю сам, – скомандовал хирург.

Приборы подключили к резервному энергоснабжению. Мониторы показывали ритмы сердца матери и плода. Общего света в родильном зале не было, к операционным лампам не удалось подвести автономное электричество.

Рената направляла на стол-кресло Маргариты слабый луч настольного светильника. Марго кричала от боли и страха, Вадим, как мантру, повторял снова и снова: «Дыши, родная, вдох и длинный выдох!»

Наконец показалась светлая головка. Хирург положил одну ладонь на макушку, а второй, через ткани матери, давил на крошечный подбородок, который затем медленно двумя руками вывел наружу.

Когда появилось плечико, Вадим повернул головку чуть книзу и большим пальцем через латекс перчатки почувствовал пульсацию родничка. В этот момент резкий толчок пробил его руку, родничок вздрогнул и будто вобрал в себя мощный желтый луч.