Дачники. Любовь, дружба, семейные тайны, летние романы и комары – в рассказах современных писателей - Алексей Варламов,Владимир Березин,Елена Колина,Майя Кучерская,Денис Драгунский,Анна Матвеева,Леонид Абрамович Юзефович,Сергей Шаргунов,Марина Москвина,Се Страница 146

Впервые на участках – человек, один на все участки! Я почти готова поздороваться с ним, но, конечно, не буду. Трогаю подушечкой большого пальца нежную розовую кожицу указательного. Человек при ближайшем рассмотрении оборачивается пугалом в диковинной шляпе.

— Женщины! Женщины! – кричит нам кто-то в спину хрупким голоском. Такой может и оборваться ненароком – лопнуть, как шнурок.

Нас догоняет старик, он ставит ноги слегка неловко, как будто недавно научился ходить.

— Где тут поликлиника? Мне надо справку…

Я показываю, где поликлиника. Перед входом клумба, там недавно расцвели конопатые лилии.

— Держитесь за нами, – говорю я.

Крыльцо, звонок. У вас через минуту обед, но ты не обедаешь. Ешь только то, что я приношу, и то через раз.

— Мне ведь уже девяносто три года, – невпопад объявляет старик. Ты внезапно оборачиваешься, на лице изумление.

— Девяносто три? – переспрашиваешь с недоверием.

— Девяносто три, – с гордостью кивает старик.

Выходит нянечка, впускает тебя, закрывает за нами дверь.

— Это ваша сестра? – спрашивает старик, провожая тебя внимательным взглядом.

— Нет, – говорю я. Думаю о том, что такой вопрос может обойтись без подробного ответа – и о том, что одной из нас он очень льстит. – А вы сюда автобусом добирались?

Старик рассказывает мне свою одиссею. Странно, но голос его окреп. Он как будто слежался без использования – но теперь зазвучал звонко, по-молодому. И вообще ему ни за что не дать девяносто три года. Максимум семьдесят.

Видно, что он привык к комплиментам, что сам осознаёт, как ему повезло в сравнении со сверстниками. Большинство сверстников давно на небесах, а остальные утратили кто рассудок, кто “физику”. А он – в порядке, разве что ходит слегка неловко, это после инсульта – вовремя подхватили, повезло. Старик собирается в санаторий, в Первоуральск. Вот только районная врачиха не поддерживает его в этом начинании – считает, что в таком возрасте надо сидеть дома.

— Ей самой за восемьдесят, – смеётся старик. Боже, у него даже зубы на месте – неважно, вставные или нет. – Вот, гоняет меня за справками по всему городу.

— А вы где живёте? Я могу подвезти, если вы тут не застрянете…

Старик называет адрес дома в квартале от нашего. И мы идём вместе, вдвоём, в поликлинику, и я воображаю, что это мой дедушка. Один мой дед умер задолго до моего рождения, другой жил далеко, и мы по-настоящему не знали друг друга.

В поликлинике дедушке объясняют, что таких справок здесь уже лет десять как не дают.

— Ну и зараза ваша врачиха! – возмущаюсь я, а потом прошу администратора: – Может, выпишете в порядке исключения? Ему девяносто три года.

Администраторше на вид лет тридцать, у неё короткие синие волосы. В лице что-то щёлкает:

— Реально, девяносто три? И у нас не на учёте?

— Нет, – подтверждает старик. От него хорошо пахнет сухой травой. Приятно думать, что это мой дедушка.

— Сейчас узнаю, ждите! – Администраторша выходит из-за стойки и шагает в ближайший кабинет. Через минуту оттуда высовывается голова врача и снова исчезает. Потом снова появляется администраторша и просит старика дать ей паспорт.

Через пять минут мы выходим из поликлиники со справкой и шагаем по тропинке к машине.

— Как вас зовут? – спрашиваю я.

— Александр, – говорит дедушка. Без отчества, просто Александр!