Благовест - Алиса Клима Страница 148

Вера перевернула его на спину. Нож вошел со стороны селезенки. Но по рукоятке она поняла, что нож был небольшим: большой Грязлов метнул в нее и попал в Клавку.

Надо было подтащить к воротам теперь Паздеева. Получалось плохо: юноша оказался тяжелым, а Вера ослабла от потрясения. Мышцы ее не слушались; ноги превратились в поролон, а руки онемели.

Паздеев пытался отталкиваться, чтобы подсобить. Клавка тем временем уже не стонала, а каким-то безучастным взглядом смотрела на Веру и Паздеева. В ее уставших светлых глазах мерцали рыжие блики пожара.

Тонкие стены конюшни вспыхнули. Лошади метались в денниках, дико ржали и бились о борта; коза пыталась выпрыгнуть из загона и падала с криком, сдерживаемая веревкой на шее.

Вера привязала Шельму, схватила вилы и начала просовывать их в щели ворот, пытаясь взломать доски. Кричала и звала на помощь. Воздуха стало не хватать – не столько от дыма, сколько от растущего жара.

Послышался знакомый хруст.

«Скоро рухнет крыша», – пронеслось в голове Веры.

И только она будет виновата в их смерти. Погубила всех!

Треск нарастал. Внезапно, как огромный взрыв фейерверка, вспыхнул стог, и заполыхал чердак – повсюду трещала и горела, как порох, солома, наполняя конюшню удушливым дымом. Вера боялась отвязывать лошадей и несчастную козу, чтобы они не затоптали раненых. Да и как теперь было отвязывать: вокруг все полыхало.

За воротами слышались крики. Люди пытались их взломать. Вера наклонилась над Паздеевым и Клавкой, стараясь закрыть их своим маленьким телом от балок кровли. На ней были только панталоны. Ватники сгорели на чердаке; платьем и чулками она обмотала рану Клавки; бюстгальтера не имелось: обнаженная женщина в панталонах, сгорающая с друзьями заживо в конюшне…

Вера потеряла осмысленность происходящего, обмякла и начала задыхаться.

Доски ворот разлетелись. Последнее, что она почувствовала, было как ее отволокли за ноги по снегу и бросили голышом на сугроб. Наперебой, вперемешку с ядреным матом отовсюду неслось:

— Быстрей давай – обвалится! Сашка, Фролов, – носилки! Брезент! Коней спасай! Козу тащи! Бинты! Кидай рубаху – нет времени! Нож не вынимай – истечет! Сердючку загрузили! Пузенко готов! Телогрейку кидай! Девку, девку укрой! Биссера бери! Гони!..

Через какое-то время ее уже куда-то несли на руках. Веру трясло от быстрого шага носильщика. Сквозь запах гари в носу она вдруг почувствовала свежий аромат снега и теплый родной дух его тела. Замотанную в телогрейку, он куда-то ее нес. Снег хлестал во все стороны.

Вера зацепилась пальцами за бушлат и чувствовала макушкой частое дыхание Ларионова. Слышались рев грузовика Пузенко и отовсюду отборный мат мужиков. За ворота зоны уже бежал гарнизон солдат с собаками.

А потом она оказалась в его постели. Над ней возникло лицо Инессы Павловны. Федосья несла таз и уже горячей тряпкой обтирала окровавленное и покрытое сажей лицо, обнаженную маленькую грудь и тело.

Вера теперь видела всех и все. Видела свое нагое тело в грязных панталонах; Вальку в дверном проеме с ужасом в глазах; Инессу Павловну с рюмкой коньяка… А потом этот коньяк влился в ее горло, и она начала кашлять. И ей давали теперь воду. Видела опустошенное, словно за час постаревшее лицо Федосьи с тряпками в руках, которыми она ездила по ней, как в другое время по кухонному столу.