Отречение - Алиса Клима Страница 165

Наконец Кузьмич, переминаясь и улыбаясь беззубым ртом, отправился прочь на вахту, и Вера деловым шагом направилась к Ларионову, стараясь сообразить серьезное лицо.

Он бросил взгляд поверх ее головы на Мартынова.

Вера подошла к нему, держа рисунки под мышкой.

— К вам можно? – спросила она, глядя на него снизу вверх.

— Отчего ж нельзя?

Ларионов сверлил ее взглядом и сразу заметил отечность ее глаз и немного покрасневший нос, что делало ее особенно нежной. Она была так прелестна с ее темными волосами, забранными по бокам наверх, и в этом простом, но очень шедшем ей платье с бледными размытыми розовыми и дымчатыми цветочками.

Он внезапно поперхнулся и откашлялся.

— Вы нездоровы? Может, потом? – спросила Вера с непривычным, едва уловимым кокетством.

— Нет, я вполне здоров, – усмехнулся Ларионов и снова взглянул поверх ее головы на заключенных, все еще смеявшихся у входа в барак. – Идем, у меня есть для тебя кое-что интересное, – сказал он оживленно.

— Надеюсь, это не разновидность коньяка? – заметила она игриво.

Ларионов иронично скривил губы.

— Мне нравится, как ты вошла во вкус. Вот бы так во всем!

Вера пошла за ним в дом, обернувшись и подмигнув товарищам.

— Ну, держись, – зареготала Клавка, подталкивая в бок Мартынова. – О! Натаха! – Клавка обняла за талию подошедшую к ним Рябову. – Ты что такая кислая? Мы тут Ирке жениха нашли, – не унималась Клавка.

— Жениха? – Рябова была серьезна и несчастна.

— Да, вот! – Клавка взяла под руку Мартынова. – Андрюха. Колись, Андрюха, нравится тебе наша Ирка?

Мартынов густо покраснел.

— Ира очень привлекательная и умная девушка, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу.

— Во! Видишь, – засмеялась Клавка, и бабы напропалую весело завизжали. – ШИЗО по нему плачет, – сказала Клавка серьезно, особенно радуясь тому, что Мартынов не понимал, чему все смеялись.

— Почему же? – спросил он с улыбкой. – Разве в этом есть что-то предосудительное – общаться с Ирой?

Бабы стали хохотать еще заливистей.

— Да не-ет, – протянула Клавка с серьезным видом. – Наоборот. Она – девушка свободная. Самое время приударить за ней.

Мартынов опустил глаза и смутился.

— Ладно вам, – сказала новая бригадирша Тата Штанько – рослая молодая украинка с ясными голубыми глазами и сильным, упругим телом. – Хватит парня рихтовать. Шуруйте по баракам.

— Губина разрешила танцы в клубе провести, – не унималась Клавка. – Не зевай!

Мартынов пожал плечами.

— Я был бы рад, – сказал он, и бабы снова завизжали.

Рябова оставалась грустной и напряженной.

Вера вошла вслед за Ларионовым в его кабинет.

— Ну, что там у тебя? – спросил он с нежностью, которая не могла от нее ускользнуть. – Рисунки?

— Откуда вам известно? – улыбнулась Вера. – Вы были так увлечены разговором с Кузьмичом!

— Трудно было не обратить на вас внимания: вы галдели на весь лагерь, – сказал он с кривой усмешкой.

Стараясь не рассмеяться, Вера указала ему на кресло за столом, где он всегда работал.

— Что? – спросил Ларионов, оглядываясь.

— Идите туда и присядьте, – приказала Вера.

Ларионов смерил ее взглядом и послушно присел за стол.

— Я весь внимание, – улыбнулся он.

— Вот только скажите, Григорий Александрович, что вам всегда так долго объясняет Кузьмич? – нарочито быстро говорила Вера, слегка жеманничая. – Ему бы советником служить, а не на вахте сидеть. Знаете, ваше высокоблагородие, – стала говорить с манерами Кузьмича Вера, – это не я изъял весь запас свинины, это шельма постаралась, псина шелудивая, туды его в бок! Вот вам крест!