Шесть дней в Бомбее - Алка Джоши Страница 17

Я помогла Мире снова перевернуться на спину, из ее глаз к вискам катились слезы. Я промокнула их чистой салфеткой. И задумалась, от боли она плачет или от нахлынувших воспоминаний.

— Конечно, у отца были свои увлечения. – Мира шмыгнула носом. Она прыгала с одной темы на другую так же быстро, как дятел скачет по кокосовой пальме. – Вы знали, что он тут в Бомбее строит синагогу? Нужно много денег собрать. А ему это хорошо удается.

Отойдя к угловой раковине помыть руки, я вспомнила, что читала о евреях, которые, как и отец Миры, осели в Бомбее. В Индии им оказалось безопаснее, чем самим индийцам, которые жили здесь уже шестьдесят пять тысячелетий.

— Его ужасно захватил этот проект, – рассказывала Мира. – Он наверняка даже не знает, что я в больнице.

Я вскинула брови. Неужели ее отец так занят строительством синагоги, что не может выкроить время и навестить в больнице единственную дочь, потерявшую его единственного внука? Создавалось ощущение, что он не приходит к ней нарочно. Какая жестокость! Снова накатили мысли о моем собственном отце.

Захотелось поскорее вдохнуть свежего воздуха. Я открыла окно и высунулась на улицу. Аромат цветущей внизу баухинии сначала робко просочился в палату, но вскоре, осмелев, решил обосноваться тут на всю ночь. Было слышно, как скорбно ухают совы, а ночные животные отправляются на охоту за ужином.

— Похоже на музыку, правда? – спросила у меня за спиной Мира. – Ночную музыку.

Я хотела поспешно закрыть окно, но она меня остановила. И протянула руку, чтобы я сжала ее пальцы. Я уже привыкла к тому, что она постоянно просила держать ее за руку.

— Eine Kleine Nachtmusik, – добавила она. – Мелодия кокетства. Ночная, особенная… Так и видишь, как животные поют друг другу серенады. Олени в лесу. Мотыльки, порхающие у источника света. Полевки. – Мира принялась, напевая, раскачивать наши сцепленные руки. И мне отчего-то показалось, что она заигрывает со мной, словно мы обе тоже ночные животные. Но внезапно она снова сменила тему разговора и начала рассказывать о своей подруге детства из Праги – Петре. – Она была у меня первой. Мы тогда еще в школу ходили, просто из любопытства попробовали. А она взяла и влюбилась. Стала ходить за мной повсюду, как овечка. У меня же все было иначе. Как я уже сказала, я не умею влюбляться. Просто не способна на это.

Я старалась не подавать виду, что сердце у меня скачет, как мячик для пинг-понга. Мира спала с девушкой? Женщины могут заниматься сексом с женщинами? Мира, взглянув на меня, расхохоталась, а потом криво улыбнулась.

— Ты скорее Пип, чем Эстелла. И мне это нравится.

Я вспомнила «Большие надежды», стоявшие у меня дома на книжной полке. Мира-то, конечно, была Эстеллой. Но меня, как целомудренную и впечатлительную Пип, поражало, что она так спокойно говорит о вещах, о которых мало кто решился бы рассуждать вслух. Ей правда было все равно, что люди подумают о ней, о ее семье? Меня, например, сильно беспокоило, что болтают о моем отце-англичанине, бросившем мать. Как большинство индийцев, я боялась того, что скажут люди и какие у этого будут последствия. Миру я знала всего два дня, но о ее жизни мне было известно уже больше, чем о сотнях пациентов, которые за эти годы прошли через мои руки.

— Ты полюбишь, Сона! Не сомневайся. – Мира поцеловала мою руку и выпустила ее.