Отречение - Алиса Клима Страница 174

— Ой, голова закружилась! – засмеялась Вера, и Ларионов инстинктивно обнял ее и усадил под дуб.

Он присел рядом и смотрел на нее безмолвно, не в силах о чем-либо сказать. Он был охвачен таким волнением, что его заботило теперь лишь одно: не нарушить ее счастья обычной мужской грубостью, которая невольно могла прорваться из-за ощущения свободы и вседозволенности.

— Как хорошо, правда?! Ведь хорошо? – улыбалась Вера.

Ларионов поспешно отвернулся от нее и напряженно смотрел перед собой, огорченный своей неуклюжей попыткой скрыть неумолимое влечение. Он прерывисто заморгал и посмотрел на нее.

— Хорошо, – выдохнул он, запрокинул голову к дубу и закрыл глаза, чтобы не видеть ее и овладеть собой.

Вера оказалась так близко к нему, что невольно уставилась на его лицо – он сидел слева от нее, и она вблизи могла видеть его ожоги. Ларионов почувствовал это, и его охватила нестерпимая боль. Он взглянул на нее, и Вера неловко улыбнулась, заметив его печаль. Ларионов немного подался вперед, растирая лицо. Он никогда не думал, что может быть так больно и что боль эта была почти физической.

— Что с вами? – не выдержала Вера.

— Свет слепит, – вымолвил он, не в силах преодолеть стыд.

Ему хотелось, чтобы она никогда не видела его лица – изуродованного, отвратительного.

— Ну что вы? – Вера непринужденно улыбнулась, почувствовав к нему нежность. – Мы же в лесу! – Она засмеялась, чтобы отвлечь его.

— Я знаю, – сказал вдруг он, – я выгляжу весьма глупо и нелепо. – Он слабо улыбнулся, обернувшись к ней. – Тебе наверняка кажется, что я не самый радостный собеседник, что я не испытываю счастья, что я мрачен…

— Вовсе нет, – прервала его Вера серьезно. – Если бы я так думала, я бы не стала проводить с вами время!

Ларионов усмехнулся.

— Дело в том, что я сам так думаю. Но правда в том, что я действительно сейчас счастлив. Я просто не знаю, как выразить это, и веду себя неуклюже.

— Я понимаю, – тихо сказала она, перебирая пуговицы на брюках. – Вы же мужчина…

— А что это должно означать в данной ситуации? – невольно рассмеялся Ларионов. – Это прозвучало как «вы же дурак», что вполне справедливо соответствует понятию «мужчина».

Вера рассмеялась в ответ.

— Мне с вами не скучно, – вдруг сказала она. – В вас есть пространство…

— Поверь, оно достаточно ограниченно, – ласково улыбнулся ей Ларионов, немного успокоившись.

— Нет, в самом деле. – Вера отодвинулась, чтобы видеть его целиком, и подогнула под себя ноги по-турецки. – Знаете, в брюках намного лучше. В платье о лошадь сильно трутся бедра, это очень неудобно при дальних выездах. Вы не слушаете! – Она потеребила его за рукав, как ребенок.

— Еще как слушаю, – улыбнулся Ларионов снисходительно.

— Тогда вот вам. Пространство в человеке – это главное. Есть люди, которые напоминают нашу зону. – Вера задумчиво подняла глаза. – Вроде бы там есть все необходимое, но беспрестанно чего-то не хватает! Ограниченность невозможно замаскировать. А есть люди – как это поле, как лес, как все, что нас окружает. Впереди горизонт, но его невозможно достигнуть – за ним всегда что-то еще! Вот вы – второе, – заключила радостно Вера.

Ларионов вздохнул. Он не знал, что ему со всем этим делать. Вера так говорила с ним, словно призывала его в свой мир. Но в то же время Ларионов чувствовал, что, если бы он сделал хоть малейшее движение, чтобы полноценно войти в этот мир, она бы тут же указала ему его место.