От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Салуцкий Страница 183

Но что Бог ни делает, всё к лучшему. Компьютеры стремительно обновлялись, вдобавок в 92-м на рынке США пошла ценовая война, и в России «персоналки», которые контейнерами завозили фирмы-перекупщики, тоже упали в цене. К тому же на рынке засветились дешёвые компы «красной», то бишь нашей, сборки. Но въедливый Журба докопался до причин их дешевизны: собирают-то «с мира по нитке», из деталей разных производителей, что аукается низкой надёжностью.

И в 93-м, слегка поднапрягшись, купил свой первый «Интел».

С того дня в доме на Дачном проезде началась новая эпоха. Журба, распахнув окно во вселенную, став запойным интернетчиком, быстро разобрался в причудах сетевого мира, где хватало отборной чуши и где условные блогеры-эскимосы учили жить африканцев. Алексей был «при деле» и снова обрёл счастье повседневного домашнего бытия: тоска, окутавшая сердце, отступила, так уж создан человек, что скорбь, сколь бы ни была глубока, с годами переплавляется в светлую грусть-память. Но вернулся в полнокровную жизнь Журба уже не странным субъектом, удивлявшим равнодушием к обыденным житейским соблазнам, а человеком виртуальной толпы, рядовым фейсбукером.

Шестьдесят пять ему отмерило на шестой год нового тысячелетия – профессиональный историк, он со студенческих лет шутливо отсчитывал время, вернее сказать, времена, вековыми интервалами. В столь почтенном возрасте он гораздо лучше понимал материнские думы вслух о бренности земного бытия и по её напоминаниям исправно навещал Ваганьково, кланяясь праху Ферапонта Кирьяновича, – Анастасии Сергеевне путешествия в Москву были уже невподъём.

Но в быту она не сдала, и с её непрестанными наставлениями Зоя в юбилейный день учинила знатный семейный обед из овощей и мясных деликатесов с рынка, который, по Божьему промыслу, получился с вишенкой на торте. На том пиршестве мама открыла новую тему повседневных домашних разговоров.

— А я сижу и мечтаю, как моё Батурино поживает, откуда Ферапонт Кирьянович детишек на московское обучение требовал? Живо ли? Может, в войну спалили? До Твери вроде бы война дошла. Я тоже хороша – как уехала, так и позабыла, ни единого разика родовое село не навестила. А теперь совесть жжёт, от горечи сна нет. Надо бы тебе, Лёша, Батурино разыскать, оттуда наш корень идёт. Зря ли внука Ферапонтом назвали? – Прижалась худым плечиком к сидевшему рядом Фере. – Душа ноет за своё беспамятство. Надо, надо тебе, Лёшенька, Батурино отыскать да туда съездить. С Ферой, обязательно с ним… Только сейчас подумала: как же так, ты ни разу сына на Ваганьково не брал! Ай-яй-яй, моя оплошность! Не подсказала…

Ну, маме под девяносто, если уж начнёт раскачивать тему, не устанет. К тому же Алексей не очень-то и противился, более того, идея спустя век привезти возмужавшего Ферапонта – двадцать восемь парню! – на родину достославного предка, чьё имя он носит, начала выглядеть привлекательной и по-своему символичной.

Кстати, обед-то завершился вишенкой на торте именно благодаря Ферапонту. Накануне сын ездил в Москву и вернулся с большим пакетом, чуть ли не мешком, который молча отнёс в свою комнату. А когда подходило к завершению тёплое семейное торжество и Зоя готовилась подать чай с пирожными, Фера наставительно погрозил указательным пальцем и с наигранной строгостью сказал: