Благовест - Алиса Клима Страница 187

Туманов не горел желанием говорить о делах, но понимал, что для Ларионова сейчас важнее всего вывести Веру из системы.

— Надо немного переждать, – сказал он. – Похоже, до конца года будут перестановки. А хуже или лучше станет – тут бабка надвое сказала. Но, как по мне, хуже уже некуда.

— В ситуации Веры есть нюансы. – Ларионов решился открыться, иначе как было решать дело. – За это бы зацепиться. Вера ведь отца пошла разыскивать на Лубянку. Там ее и повязали и пять лет вменили. Но в деле она проходит как Ирина Александрова, а не Вера…

— Хм… – Гречихин почесал лоб. – Это интересный факт. Попробую поглубже копнуть…

— Так что? – Туманов поднял брови. – Та семья, что ты искал…

— Так точно. – Ларионов не дослушал. – В двадцать седьмом году я у них гостил несколько дней. Познакомил нас общий товарищ. Там мы с Верой впервые и встретились.

Туманов покачал головой:

— Это сколько ж ей лет тогда было?

— Четырнадцать. – Ларионов покраснел.

— Ну ты, брат, даешь! – Туманов затрясся всем телом.

— Я тогда всю эту кашу и заварил: ушел от них и пропал на десять лет. А тут ее сразу не признал… Время нас обоих изменило, да и имя ее запутало все… Когда барак сгорел, тут и раскрылось, что Ирина – моя Вера. А потом понеслось…

— Какая судьба… – Гречихин засопел, как дитя.

— Да, – Ларионов вздохнул, – многое мы пережили, много я дров наломал…

Мужчины замолчали. История Ларионова была и горькой, и изумительной, и даже в чем-то мистической, несущей ясный вензель самой судьбы.

— Знаешь, что еще? – Ларионов запрокинул коньяк. – Это уже ничего не изменит для нее, но хорошо бы хоть посмертно снять с Анисьи обвинения. Вера рисковала жизнью, чтобы доказать ее невиновность. Никогда не верила, что барак подожгла она. Анисья испустила дух у Веры на руках… И Вера начала за моей спиной расследование. Именно она вышла на Грязлова, заманила его в западню и разоблачила. Клавдия и Паздеев помогали, но дело вела моя Вера…

Туманов и Гречихин смотрели на Ларионова с сочувствием. Поняли, что тут он с людьми спаян крепко, и с Верой его связывал не только и не столько животный мужской интерес – там было многое: и драматические события, и проверка на преданность, и давняя страсть, и дружба, и созревшая в муках любовь.

— Завидую я тебе по-белому, – промолвил Гречихин с нежной улыбкой. – Ведь найти в любимой женщине еще и храброго соратника, и друга для души – самое огромное дело. Это – счастье. Я все для вас сделаю, что смогу. Даю слово.

Они обнялись и немного помолчали.

— Вообще, – промолвил Туманов, – Гриша Лаврентию пришелся ко двору. Самого тебя вытащить отсюда – дело одной подписи. А вот с Веркой твоей как – тут надо осторожно и подумать… Тут главное – не навредить.

— Так вот и я о том! – сказал Ларионов с возрастающей надеждой. – Пока Ежов сидит в кресле, риски слишком высоки.

— Я думаю, Лаврентий скоро его попрет. – Туманов налил себе морса и жадно выпил. – Все на то указывает. Товарищ Сталин назначил его замом в августе – но ты в курсе. И эти чистки еще при Ежове в кресле наркома говорят о многом. Все притаились и ждут… И нам надо затаиться. Глядишь, после Нового года все перевернется. А новая метла, как известно, метет по-новому…

— До весны продержитесь? – спросил Гречихин.

— Я на все готов, – вымолвил Ларионов.