Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 193

Я с отвращением цедил черный кофе, такой водянистый, будто бессовестная буфетчица просто разбавила теплой водой гущу, оставшуюся на дне чашки от прежней порции. Стригунья же с аппетитом запивала эклер рислингом.

— Хорошее вино. Попробуй! Один глоток можно. Ты же не алкоголик, в самом деле, с катушек не слетишь! – Она поднесла свой бокал к моим губам.

— Не-ет! – в ужасе отшатнулся я, доподлинно зная из Большой медицинской энциклопедии, что страшный недуг передается еще и бытовым путем, в том числе через грязную посуду.

И вдруг к нам с бокалом минералки подвалил легкий на помине Кот, одетый в отличие от меня с иголочки: джинсовый пиджак, голубой батник, темно-синие вельветовые брюки и мандариновые ботинки на «манной каше». Оказалось, он сидел в углу под изображением читающего Дон Кихота в компании молодых литературных лоботрясов и давно издали наблюдал за нами.

— Привет! Какая же вы красивая пара, ребята! Я тащусь! Ваше здоровье! – Он чокнулся с Инной, удивленно глянув на мою чашку с кофе. – Ты-то почему не пьешь, дурик?

— Он готовится, ему хвосты сдавать, – объяснила Абросимова. – А сам-то чего на воду перешел?

— Я? Постановление читала? То-то… – смутился мой друг и умело сменил тему: – Вы-то как сюда попали?

— Мы-то – по билетам.

— Ух ты! И места есть?

— Четвертый ряд.

— Офигеть!

— А ты?

— Мы просочились, как и подобает поэтам.

Про этот отработанный способ проникновения в ЦДЛ, куда можно пройти только по писательским удостоверениям или пригласительным билетам на текущее мероприятие, Колька мне не раз говорил. Комиссия по борьбе, то есть по работе с молодыми литераторами, располагалась в Доме Ростовых на улице Воровского. Миновав бронзового Толстого, сидящего посреди клумбы в тяжелой задумчивости, начинающий автор мог пройти в старинный особняк почти беспрепятственно, предъявив папку с рукописью, принесенной на рецензию. Отзыв неведомые литконсультанты присылали через месяц, сообщая всегда примерно одно и то же: «Дорогой друг, у вас имеются определенные способности, но вы только в самом начале творческого пути, работайте над собой, читайте классику, пишите и заходите через год…» А через год следовал точно такой же ответ, и так продолжалось долго, десятилетиями, многие молодые успевали за это время поседеть, вырастить детей, дождаться внуков, даже скончаться, так и оставаясь в начале творческого пути и подавая большие надежды.

Хитрость же состояла в том, что из Дома Ростовых в ЦДЛ вел подземный переход, о чем знали только посвященные. Справа от парадной лестницы имелась почти незаметная дверь, выкрашенная в цвет стены, а за ней крутые ступеньки вниз. Тайный коридор выныривал уже в Доме литераторов прямо возле нижнего буфета. Этим путем и воспользовались юные таланты.

Прозвенел третий звонок. Зал был переполнен, даже на сцене по бокам в несколько рядов теснились стулья, оставляя барду для пения тесный пятачок. Нам с большим трудом удалось выгнать из наших кресел наглых самозванцев, размахивавших липовыми контрамарками. Я оглянулся: балкон, казалось, вот-вот рухнет от набившегося туда народа, включая Котомкина с дружками.

Окуджава парфюмерным голосом пел под гитару часа два:

Тьмою здесь все занавешено,

И тишина, как на дне.

Ваше величество, Женщина,

Да неужели ко мне?