Благовест - Алиса Клима Страница 194

Кузьмич причмокнул, и сани покатили по знакомой дороге через лес в Новосибирск. Позади оставались машущие руками и платками друзья, навсегда поселившиеся в сердцах Веры и Ларионова. А впереди были долгожданные для Веры свобода и дом.

Они забрались в поезд с подросшим с лета, уже ползающим Митей, и вскоре фигура Кузьмича, утиравшего лицо папахой, начала таять в зимней дымке.

«Неужели Сухой овраг навсегда позади?» – подумала Вера, и слезы покатились из ее глаз то ли от радости, то ли уже от неизбежной тоски.

Ларионову почему-то отрывочно вспомнились слова старухи-гадалки на станции: «Вор твое украдет, да от правды падет! Свое отдашь, друга не предашь!..»

Что они предрекали? Или любое предсказание – лишь одна из миллионов случайностей? Путь человека сложен из неожиданных вероятностей, и только благодушие и доверие жизни казались осязаемыми опорами в этой темной комнате судьбы.

Ехали в отдельном купе и много говорили о друзьях, оставленных в лагпункте, вспоминая радостные дни в безрадостном месте.

Вера то смеялась, то плакала, то ласкалась к Ларионову, ища убежища от неизвестности и печали по тем, к кому привязалась всей душой.

Некоторое время она не могла привыкнуть к обычным людям: их одежде, манерам, разговорам о каких-то далекоидущих, смелых планах и ничтожных беспокойствах. Сам поезд казался чудным. Точно они очутились то ли в давно забытом, то ли в незнакомом, другом мире, где повсюду были другие люди. Или они сами стали другими людьми?

И только на подъезде к Москве в солнечный зимний день Вера окончательно осознала, что скоро окажется в любимом городе и увидит маму и родных.

Они стояли и смотрели в окно. Ларионов обнял ее. А она трепетала от волнения и нетерпения.

— Я очень счастлива! – Вера вдруг крепко обхватила его. – Теперь впереди так много радости! Как же хорошо! Только одно бесконечное счастье и жизнь…

Она устремила взгляд вперед, где вдалеке, блистая в лучах солнца, уже видна была Москва.

Шел 1940 год.