Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 197

— А почему вы поете: «Коли водка сладка, коли сделалось горьким вранье…»?

— А разве это неправильно?

— Конечно, неправильно. Надо: «Коли водка сладка, коли сделалось горьким варенье…»

— Варенье? Странно! При чем тут варенье?

— А при чем тут вранье? У Блажеевского именно так – варенье!

— У кого?

— У автора. Поэт был такой – Евгений Блажеевский.

— Не слыхал… учту… – кивнул парень с косичкой, озираясь. – Я с голоса выучил. Поворотов так поет…

— Не надо повторять чужих ошибок. Успехов!

— Огромное спасибо! – заторопился он, так как в вагон уже вошло следующее дарование с самой настоящей шарманкой на ножке, но без попугая.

Я снова уставился в окно: там проплывал, белея стволами в темноте, березовый перелесок, во мраке едва виднелись берега извилистой речушки, теряющейся в черных купах ивняка. Но рядом сиял огнями новенький, словно вылепленный из разноцветных марципанов, дачный квартал, он возник тут недавно как по волшебству.

На экране моего смартфона выскочила эсэмэска от Котомкина: «Рига, читал про Бардакян?» – «Читал…» – ответил я. «Тогда лови!»

Рыдают молодые губошлепы.

Скрипят зубами мужики в летах.

Пора бы запретить такие жопы

Выгуливать в общественных местах!

Я улыбнулся и снова затомился несбывшимися плотскими намерениями, удивляясь, что в моем возрасте еще способен переживать обманутые надежды с остротой юноши, которого коварные подружки развели по принципу «Возбудим и не дадим». Давно я не возвращался домой таким оскорбительно неудовлетворенным. И у меня вдруг мелькнула странная мысль, поначалу я отогнал ее как противоестественную, но она явилась снова и показалось не такой уж нелепой. Почему бы и нет, если так вышло! Инь… Да-да, старая добрая Инь, ведомая мне во всех телесных подробностях, как пожизненному сидельцу его одиночная камера. Ну конечно! Жена она мне, в конце концов, или не жена?!

72. Идите в театр!

Наутро после концерта Окуджавы я вспомнил, как неловко соврал Инне про неустанную подготовку к экзаменам. Впрочем, в последние полгода службы я часто задумывался о том, что буду делать после дембеля. Особенно сильно эти мысли одолевали, когда я просыпался до крика дневального: «Батарея, подъё-о-м!» Привилегированное положение «старика» позволяло вздремнуть днем где-нибудь в теньке, причем мне еще придавался «салабон», обязанный свежей веточкой отгонять мух и навевать прохладу. Мои грезы о жизни на гражданке в зависимости от настроения имели два разных, даже противоположных направления.

Первое, радужное, выглядело примерно так: я становлюсь богатым и знаменитым, женюсь на красавице-актрисе, например на Светлане Амановой из «Спортлото-82», и вот однажды, проезжая с ней по Москве в собственной иномарке с откидывающимся верхом, резко, с визгом, торможу на переходе, пропуская Парфенову и ее постаревшего, еле ковыляющего тренера. Она пугается, хватается за сердце, потом узнает меня, мою знаменитую подругу и понимает, дура, какую ошибку совершила. Вторая, мрачная версия такова: воротившись из армии домой, я пускаюсь во все тяжкие, пьянствую, качусь по наклонной плоскости, превращаюсь в омерзительного немытого бомжа, побираюсь у Казанского вокзала и там встречаю Парфенову, приехавшую из дефицитного Свердловска в столицу прибарахлиться. Она с трудом меня узнает и понимает, что своим предательством погубила мою жизнь…