Демоны - Артем Рудик Страница 20

Стоило мне о сим помыслить, как дверь внезапно скрипнула и медленно отворилась. У меня перехватило дыхание и я постарался замереть, не издавая ни звука. Однако дальше ничего не произошло, словно бы существо не могло решиться заходить в комнату или нет. Бесконечно долгие минуты ничего не происходило. Казалось прошла целая вечность, прежде чем неизвестный наконец вошёл в помещение.

— Я знаю, что ты здесь. Ты всегда приходишь именно сюда. Выходи, я ждал тебя. – донёсся до меня тихий старческий глас.

В моей голове вилось великое множество вопросов касательно того, сколь странно разворачивались события. Кто это? Почему он меня ждал? Что значит: «Ты всегда приходишь именно сюда»?

Ответить на них мог разве что сам таинственный гость. Именно поэтому я решил сделать, как он сказал, и выйти к нему. Перед собой я узрел сухого, низенького дедушку, одетого в богатый зелёный жупан. Он сгорбился над детской кроваткой и неторопливо раскладывал всякие блюда, словно бы только украденные с пира аристократов.

Тут были и пряные колбаски, и жареная курочка, и вяленая зайчатина, и посыпанная шафраном лосятина, и даже острая оленина. Всё аккуратно завёрнуто в бумагу и перевязано тонкой бечёвкой, словно подношение какое. И действительно, закончив выкладывать угощение, старец махнул мне рукой, сказав:

— Гостинцев из цивилизации тебе принёс. Угощайся, покамест ещё горячее.

Кажется, я лет сто не ел подобной пищи, всё пресные каши, свёкла, да репа. И то, зачастую, всё это приходилось воровать у невнимательных крестьян, да нетрезвых трактирщиков. Тем не менее есть мне не хотелось, ибо в моей голове с каждой минутой копилось всё больше и больше вопросов. Которые, я тут же и решил начать задавать:

— Ты чего это, дед? С чего такие угощения? Может объяснишь, для начала, что вообще происходит?

— Как всегда, в забытье, да? – старик усмехнулся. – Ну ладно, расскажу ещё раз. Всё равно, кроме меня, никто и не поведает тебе. Да и может, видимся мы в последний раз. Всё-таки, слишком стар я стал, чтобы и дальше приходить сюда.

— А мы разве виделись когда-либо?

— Вот в этом то и суть. Я забочусь о тебе, иногда приношу гостинцы, привожу этот домище в порядок, а всё без толку. Обидно знаешь ли, что ты так родного сына не помнишь.

— Сына? Да тебе лет сто, не меньше!

— А тебе-то сколько? Сто пятьдесят лет недавно исполнилось, если я правильно помню. Но твой недуг делает тебя неподвластным годам.

Старик замолчал, словно бы задумавшись о чём-то своём и несколько долгих минут не обращал на меня внимания. Мне даже начало казаться, что он и забыл о том, что мы говорили. А потому я окликнул его:

— Эй! Всё в порядке?

— Да-да. Просто немного отвлёкся. В этом доме так много воспоминаний! На чём я остановился?

— Ты рассказывал про недуг.

— Ах да, точно. В общем, волчья болезнь у тебя. Оборотничество, як крестьяне говорят. Из-за неё ты одичал и убежал от своей семьи в леса. Но иногда, во время сильных ливней ты снова становишься человеком и проникаешь в сей дом, всегда забираясь через это окно. И каждый раз, ты не помнишь кем был до обращения. Каждый раз, твой расколотый разум возвращает тебя в далёкое прошлое, делая тебя тем, кем ты был в юности. К слову, кто на сей раз? Подмастерье кузнеца? Оборванец, сбежавший из дома? Вор и авантюрист? Молодой бюрократ? Только женившийся бурмистр?