Дедушка влюбился - Юрий Поляков Страница 206

— А, это ты… – Инна словно не сразу меня узнала. – Привет! И что ты здесь делаешь? Мы вроде не договаривались…

— Здрасте, забор покрасьте! Мы же хотели подать заявление… – Я похлопал себя по боковому карману, мол, у меня теперь есть паспорт. Я его получил как раз накануне.

— Разве? Уже поздно…

— Тогда поехали к тебе… – жалобно попросил я.

— Вот еще! Хорошенького понемножку. Даже не мечтай! – Она увернулась от попытки ее обнять. – Сначала ты сдашь хвосты, восстановишься, устроишься на работу… А там видно будет.

— Это жестоко!

— Согласна. Но другого пути нет. Интенсивная половая жизнь ослабляет мозг, я где-то читала… А потом Екатерина Ильинична будет говорить, что из-за одной стервы ты вылетел из института, а из-за другой не смог доучиться. Я хочу оставить хорошую память в твоей семье. За работу, товарищ!

— Я предлагаю более гуманную схему.

— Готова обсуждать.

— После каждого сданного хвоста мы с тобой встречаемся и…

— Сколько у тебя хвостов?

— Семь, кажется.

— Многовато, но ничего не поделаешь. Согласна.

— А сегодня?

— А сегодня, друг мой Сева, мы в любом случае гуляем по Москве и дышим воздухом, любуемся красотами. Можно зайти в кафе, меня клиенты забросали чаевыми.

— Наверное, ты им нравишься?

— Разумеется.

На следующий день я засел за учебники и конспекты, позаимствованные у Шурина, и дело пошло. Видно, за два года в моей голове произошла заметная утруска и усушка знаний, образовавшиеся пустоты легко заполнялись новой информацией. Кроме того, в армии я прочитал немало книг из программы. А возможно, причиной усваивания материала была сублимация полового влечения, способная творить чудеса. Иногда я отрывался от страницы и видел перед собой Инь, раскинувшуюся на белой простыне во всей своей призывной наготе, и был только один способ сделать это видение осязаемым – сдать очередной хвост. Свалив самую трудную и застарелую задолженность – историческую грамматику, я появился у служебного входа с цветами и показал Стригунье зачетку с оценкой «хор».

— Тебе повезло. Родители опять на даче. Но по пути заедем в аптеку – у меня опасные дни.

— А как ты определяешь? – уточнил я, припоминая, что и Парфенонова тоже все время что-то высчитывала, заглядывая в календарик.

— Про это вам, мальчикам, знать не обязательно…

Абросимова скромно осталась снаружи, а я по-хозяйски зашел в аптеку, отыскал в самом углу длинной витрины квадратные пакетики с розовой надпечаткой: «Презерватив резиновый, тип А, № 2, Баковский завод резиновых изделий», заплатил 8 копеек, взяв с запасом четыре штуки. Юная продавщица, тщательно заворачивая стыдный товар в бумагу, напустила на лицо лукавое отчуждение.

— А новых разве не было? – разочарованно спросила Инь, когда я по секрету показал ей покупку.

— Каких еще новых?

— Ну да, они же появились, когда ты был в армии. Комплект – десять штук. Проверены ультразвуком. Прочные. Но их поэтому быстро разбирают. Надо было у девчонок импортные взаймы попросить. Ладно, рискну здоровьем!

— Других не было, только эти… – ответил я, задетый осведомленностью моей подруги в вопросах предохранения, но виду не подал.

Разницу между обычным и защищенным сексом я сразу ощутил, оценив точность поговорки, ходившей в народе: заниматься любовью с резинкой – то же самое, что нюхать розу в противогазе. И вдруг, когда мы с Инь в бурном единодушии сотрясали хлипкую тахту, ко мне вдруг вернулась острота сокровенного осязания, но смог я проверить страшную догадку, лишь исчерпав положенные содрогания. Так и есть: «изделие № 2» было на месте, но превратилось в лохмотья. Как тут не вспомнить златописца Котомкина: