От войны до войны. Потаённые смыслы эпохи - Анатолий Салуцкий Страница 230

События понеслись вскачь.

Алёна, умудрённая дедом, красочно поведала маме о своей поездке в Батурино – во-первых, на старых папиных «жигулях», а во-вторых, её загадочному Трофимычу и Роме пришлось спать на полу, в стареньком домишке не развернуться. В итоге Варя после «совещания» с мужем как бы невзначай спросила у дочери: интересно, как эта непонятная Ульяна и Дмитрий могут воспринять наш визит в полном семейном составе – на новеньком «Форде»? Разумеется, после предварительной договорённости, которую должна взять на себя Алёна.

Выслушав этот отчёт, Кедров отправился на вечернюю прогулку по арбатским переулкам в отличном настроении. Дело сделано, а уж касательно нюансов – сие вопрос технический, остаётся грамотно выстроить переговорные позиции, только и всего. Для Кондрата, дирижирующего втёмную, это не проблема.

Но не только в том была удача, что долгожданное родственное примирение вскоре состоялось. Благим помышлениям сам Господь поспешествует! Дмитрий посоветовался с гостем о своих сомнениях, и Матвей дал указание в трёх точках на метр вглубь подрыть дом, обещав прибыть через неделю, чтобы решить фундаментальную в прямом и переносном смыслах проблему, от коей зависят строительные планы. И во время второй, уже в одиночку, поездки в Батурино с ним приключилось странное происшествие, перевернувшее его жизнь, да, пожалуй, и судьбу всего клана Кедровых.

В батуринском просёлке Матвей едва разминулся с тремя пустыми встречными самосвалами, а потом уткнулся в гору гравия, которую растаскивал малый ковшовый погрузчик. Словно муравей сновал он, вываливая гравий под грейдер, пластавший полотно дороги. За грейдером громоздился туда-сюда каток, уплотнявший подсыпку. Картина знакомая: дорожная бригада, скорее всего, армянская – в средней полосе этот бизнес держат армяне, – подрядилась отсыпать гравийку без перекрытия дороги и завозит гравий малыми партиями. С тремя самосвалами они разберутся быстро, но полчаса всё же подождать придётся.

Матвей вышел из машины, обогнул гору и увидел на обочине чёрный кубик-«мерседес». Рядом стоял рослый, пиджачно, по-городскому одетый мужчина, наблюдавший за работой, и было ясно, что это наниматель. Минут пять Матвей, опытный по части устройства просёлков, созерцал происходящее, затем подошёл к чёрному кубику. Безлично, как принято среди случайных зевак, со знанием дела изрёк:

— Работают грамотно, но спешат. Гравий крупный, трамбовать положено плотнее.

Мужчина откликнулся с явным интересом:

— Вы знаток таких дел?

— Приходилось… Но мы подрядчиков не нанимали, сами управлялись, на совесть.

— Что ж, спасибо за подсказку, учту. А что означает «мы»?

Матвей несколько секунд помедлил. «Ну не объяснять же этому встречному-поперечному, что я чиновник Минсельхоза, все веси матушки России исколесил…» Внезапно пришла шальная мысль: а дай-ка удивлю! Усмехнулся:

— Мы?.. В СССР я был председателем колхоза…

Незнакомец и впрямь был поражён – взлетели вверх брови, лицо вытянулось. Но, видимо, он слишком жил сегодняшним днём, любопытствовать о прошлом было недосуг. Бесцеремонно для мимоходного рандеву на обочине спросил напрямую:

— Ну, это в прошлом. А сейчас?

Известно, при случайной встрече с чужими людьми, как в вагоне поезда, человек иной раз готов нутро распахнуть перед незнакомцем, которого никогда впредь не увидит. И не до́лжно попутчику прерывать исповедь вопросами – сам всё расскажет, слегка прибавив себе заслуг или чрезмерно сгустив страдания, что-то на ходу придумывая, а кое-что упуская, – такие откровения облегчают душу. Но начни незнакомец чего-то допытываться, охота излить чувства пропадает, это тоже известно.