Зодиак. По следам зла - Андрей Залевский Страница 26

На пассажирском сиденье рядом с ней находился Майкл Мажо. Ему было девятнадцать лет. И в этот момент, запертый в душном салоне нагретого за день автомобиля, он испытывал физиологический и психологический дискомфорт такой силы, что тот граничил с пыткой.

Майкл страдал от глубокой, всепоглощающей неуверенности в себе. Его главным комплексом было собственное тело. Природа наградила его экстремальной, болезненной худобой. В эпоху, когда идеалом мужской красоты считались мускулистые герои боевиков и крепкие спортсмены, Майкл выглядел как подросток, не до конца сформировавшийся физически. Его руки казались ему слишком тонкими, плечи — узкими, а ноги — похожими на спички. Эта дисморфофобия, искаженное восприятие собственного тела, стала его личной тюрьмой.

Чтобы скрыть свою худобу, чтобы казаться крупнее, солиднее и мужественнее в глазах окружающих — и особенно в глазах привлекательной, взрослой Дарлин, которая нравилась ему, — Майкл прибег к отчаянной, граничащей с безумием уловке.

В эту ночь, когда температура воздуха снаружи даже в полночь не опускалась ниже восьмидесяти градусов по Фаренгейту, а в салоне Corvair царила атмосфера раскаленной духовки, на Майкле Мажо была надета многослойная броня из одежды.

Сначала шли обычные трусы, поверх которых он натянул плотные облегающие кальсоны. Затем — пару джинсов. И, наконец, поверх всего этого великолепия — мешковатые рабочие брюки. Три пары штанов.

Но этого было мало. На верхнюю часть тела он надел хлопковую футболку. Поверх нее — легкую рубашку. На рубашку — тонкий свитер с V-образным вырезом. Затем еще один свитер, более плотной вязки. И, в качестве финального штриха, венчающего эту абсурдную архитектуру комплексов, — толстый, тяжелый пуловер. Три свитера и две рубашки.

В салоне было темно, и Дарлин не могла видеть, насколько неестественно раздута фигура парня на соседнем сиденье. Но сам Майкл ощущал каждую нитку своего кокона.

Физиология этого состояния была мучительной. Синтетика и шерсть блокировали теплообмен. Тело Майкла, лишенное возможности охлаждаться через испарение пота, находилось в состоянии жесткого перегрева. Капли соленой влаги стекали по его спине, собирались в подмышках, пропитывали нижние слои одежды насквозь. Волосы прилипли ко лбу. Сердце билось тяжело и часто, пытаясь прокачать кровь через расширенные сосуды периферии, чтобы хоть как-то сбросить излишки температуры. Воздуха катастрофически не хватало. Дышать приходилось тяжело, приоткрыв рот.

Любой рациональный человек давно сорвал бы с себя эти слои шерсти и хлопка. Но страх показаться жалким и тощим в глазах Дарлин был сильнее инстинкта самосохранения. Психологический барьер оказался крепче физической боли. Майкл терпел. Он сидел, вжавшись в виниловую обивку пассажирского кресла, которая сама по себе отдавала накопленный жар, и старался не делать лишних движений, чтобы не спровоцировать новую волну потоотделения.

— Жарко, правда? — Дарлин слегка опустила боковое стекло со своей стороны. В салон ворвался горячий воздух, принесший с собой очередную порцию запаха сгоревшей серы. — Нормально, — выдавил из себя Майкл, стараясь, чтобы голос звучал расслабленно и непринужденно. Попытка провалилась — голос дрогнул, выдав крайнюю степень напряжения.